Февральская революция 1917 года в России: история и современность статьи

Работа добавлена:






Февральская революция 1917 года в России: история и современность статьи на http://mirrorref.ru

Сборник научных статей по материалам регионального научного семинара (Екатеринбург, 2 марта 2007 г.)

Февральская революция 1917 года в России: история и современность.

Содержание:

  • Содержание:
  • Историческое значение и уроки Февральской революции 1917 г. в России
  • А. Д. Кириллов. Современные тенденции в освещении уроков и исторического значения Февральской революции 1917 г.
  • В. Д. Камынин. Использование метода исторических параллелей для изучения значения и места Февральской революции в истории России
  • О. С. Поршнева. Антропологический подход в изучении Февральской революции 1917 г.: достижения и перспективы
  • А. В. Придорожный. Участники и очевидцы революции о причинах поражения демократической альтернативы в 1917 г.
  • Р. А. Насибуллин. Февральская революция 1917 г. в России в исследовании Г. М. Каткова
  • Л. Я. Баранова. К вопросу об изучении материалов Февральской революции в курсе «Отечественной истории» в высшей школе
  • С. А. Нефедов. Февраль 1917 года: неизбежность революции
  • О. Н. Богатырева. Феномен двоевластия в 1917 г.: к вопросу о правовых и историко-культурных истоках
  • Г. Н. Шапошников. Временное правительство и информационные коммуникации России в марте — сентябре 1917 г.
  • Е. В. Лазарева. Современные исследователи о роли иностранного капитала в Февральской революции
  • Е. Б. Заболотный, В. Д. Камынин. Изучение истории Февральской революции 1917 г. в уральской исторической литературе

Р. Г. Пихоя.

Историческое значение и уроки Февральской революции 1917 г. в России

Февральская революция по своему историческому значению — это важнейшее событие в политической истории России ХХ в. Февральская революция важна, прежде всего, тем, что очень серьезно изменила геополитическую карту Европы. Буквально вслед за ней стали разваливаться империи: Австро­Венгерская империя; в каком-то смысле отголоском Февральской революции стало крушение Британского колониального режима. Для нашей страны главный вопрос заключается в том, почему рухнула Российская империя, монархический режим которой только что блистательно отметил своё трехсотлетие? Как эта трехсотлетняя монархия буквально испарилась практически за 5 дней: 23 февраля буквально на пустом месте, совершенно по незначительному поводу начались народные волнения в Петрограде, а 27 февраля фактически уже всё закончилось. 28 февраля, 1 и 2 марта новые власти сделали все необходимые документы о свержении самодержавия в России и формировании новых органов власти.

Попытаемся ответить на вопросы: что же случилось с самодержавием? и почему же рухнуло самодержавие? Прежде всего, я не совсем согласен со статьей А. И. Солженицына, статьей очень интересной, очень яркой, статьей писателя, историка, но, прежде всего, художника, где он всю ответственность возлагает на Николая Второго. Я ни в коем случае не собираюсь идеализировать этого Российского самодержца, но хочу процитировать письмо Льва Толстого Николаю Второму, датированное 16 января 1902 г. «Самодержавие есть форма правления отжившая, могущая соответствовать требованиям народов где-нибудь в Центральной Африке, но не требованиям русского народа. Вас, вероятно, вводит в заблуждение о любви народа к самодержавию и его представителю — Царю — то, что при встречах с Вами в Москве и в других городах толпы народа с криками «ура!» бегут за Вами. Не верьте тому, что это выражение преданности к Вам, это толпа любопытных, которая побежит также за любым непривычным зрелищем».

Несколько позже, уже в разгар революции, летом 1917 г., сидя у себя в деревне, будущий академик Академии наук СССР и тогдашний директор Румянцевского музея, библиотеки, будущей Ленинки, великолепный историк Ю. В. Готье размышлял над ответом на вопрос: как, почему мы дошли до революции. Его размышления пришлись на время, когда Февраль уже прошел, а Октябрь 1917 г. еще не наступил. Он указал на главные, с его точки зрения, причины «гибели России» (интересная формулировка — Февральскую революцию он оценивал как «гибель России». —Р. П. ). Первая причина заключалась в особенностях внутренней политики Голштинской династии, к которым относились эгоизм, деспотизм, жестокость, недальновидность. Вторая причина была связана с неудовлетворительным характером реформ Александра Второго, а именно: вызванное к жизни этими реформами крестьянское сословие не получило достаточно прав. Правительство не сумело наладить отношения с новыми внесословными общественными и политическими деятелями. Третья причина была в непрактичности, тупости, ограниченности идеологии, практических стремлений революционеров с 1860 до 1917 г. Кроме того, историк указывал на извечные беды России: недостаток честности, казнокрадство и т. д.

Ю. В. Готье был умнейшим историком, великолепным специалистом своего дела. В то же время он являлся человеком, в общем, достаточно близким к российскому политическому процессу. Будучи профессором Московского университета, Ю. В. Готье крутился в кадетских кругах, правда, больших должностей в партии он никогда не занимал, но принимал непосредственное участие во многих происходивших в то время событиях.

По нашему мнению, этот историк наметил три наиболее болевых точки российского развития. Первая — это несоответствие политической формы правления состоянию развития экономической жизни страны. Россия выросла из монархического образа правления и самодержавного образа правления, а объект управления слишком усложнился, чтоб им можно было управлять, как раньше. Объект управления не соответствовал механизму управления.

Вторая — развитие России вызвало к жизни совершенно новые социальные слои: буржуазию, интеллигенцию, людей свободных профессий. Они не встраивались в «табель о рангах», оказались вне ее. Замечательное русское явление — разночинство — превратилось в интеллигенцию, у которой всегда главной добродетелью является оппозиция к правительству. Часть представителей русской буржуазии выпрашивали себе ордена, почетные звания, чтобы встроиться в существовавшую систему, но это была меньшая часть. Большая часть, разъезжая по тогдашним «Куршавелям», относилась к власти с пренебрежением и делала все для того, чтобы подстроить эту власть под себя. Интеллигенция того времени, считая своей добродетелью быть в оппозиции к власти, стала участвовать в политических движениях.

Третья — является своеобразным русским феноменом. Отсутствие политических партий, отсутствие парламентских органов привело к тому, что революционализм, заговорщество стали родовым признаком не только так называемых «левых» партий, но и «правых» тоже. Хочется напомнить о «священной дружине» времен Александра Второго и Александра Третьего, когда они пытались использовать методы террора для борьбы с революционерами, но вскоре правый фланг нашел более эффективное дело.

В 1912 г. в России появляется объединение масонских лож, и российское масонство никакого отношения к классическому масонству не имело. Это была в классическом варианте заговорщицкая организация, действовавшая в специфической среде. Любопытно проанализировать решения, которые принимались этими масонскими организациями, а затем сравнить их с решениями, которые принимались в Государственной Думе. Мы увидим, что они следовали друг за другом в недельный срок. Масонские организации являлись инструментом для буржуазных партий и для буржуазных организаций. Я подчеркиваю: и для буржуазных партий, и для буржуазных организаций масонские ложи служили инструментом координации деятельности.

Важнейшими этапами этой координации стали: создание в мае 1915 г. Центрального военно-промышленного комитета во главе с А. И. Гучковым, затем союза городов и союза земств, объединенных в июле 1915 г. в единый Союз земств и городов «Земгор». В августе 1915 г. появились четыре Особых совещания — по обороне, продовольствию, топливу и транспорту. Эти Особые совещания стали совершенно замечательным инструментом, рожденным, с одной стороны, потребностью управления, потому что казна не могла управлять промышленностью, значительная часть которой не являлась казенной. С другой стороны, они взяли на себя функции рассмотрения важнейших общеэкономических вопросов, затрагивавших различные стороны хозяйственной жизни государства. В их состав входили представители администрации, законодательных органов, армии, деловых и общественных кругов. По своему положению Особые совещания представляли собой «высшие государственные установления», подчиненные непосредственно «верховной власти», то есть не ответственные перед правительством учреждения.

Эти новые органы, созданные в годы Первой мировой войны из представителей общественности, начали оказывать серьезное влияние на армию, которая представляла собой самую значительную силу в России. Сложнейшей проблемой воюющей армии было обеспечение войск санитарными поездами. Общественные организации, действовавшие вместе с руководителями крупнейших департаментов министерства обороны, вместе с думскими фракциями, фактически покупали всех командующих фронтами, покупали их не денежно, они фактически покупали их так, как можно купить честного человека.

В русской армии было немало честных генералов. У А. И. Солженицына есть оскорбительная характеристика одного из этих генералов. Он пишет про Николая Второго: «и надо же иметь особый противодар выбора людей, чтобы генералом для решающих действий в решающие дни послать Иудовича Иванова, за десятки императорских обедов не разглядев его негодности. Противодар — притягивать к себе ничтожества и держаться за них». Великий русский писатель ставит знак равенства между генералом Ивановым и царскими министрами Сазоновым, Сухомлиновым, «которые и вогнали Россию в войну». Между тем Николай Иудович Иванов, выходец из крестьян, получивший генеральские погоны, руководил Русской армией в Голиции, добился там таких успехов, которых не знала вся история Первой мировой войны. Он не заслуживает подобной оскорбительной характеристики.

Дело было в другом. Командующие фронтами получали от «общественности» великолепно обеспеченные санитарные поезда, продовольствие, боеприпасы и, таким образом, оказывались в зависимости не столько от своего начальника, тем более что министры обороны в правительстве менялись в зависимости от настроения Александры Федоровны и иже с ней, а от «общественности».

Действительно, наиболее реальной силой на фронте были А. И. Гучков и другие представители «общественности». 8 сентября 1915 г. появился так называемый «Комитет народного спасения». Он принял два важных документа. В Диспозиции № 1 говорилось, что Россия ведет две войны: первая война — против искусного, упорного врага вовне страны, вторая война — против не менее искусного и упорного врага внутри страны. Поэтому следует вести войну на два фронта: против немцев и против собственной власти. Нужно назначить штаб верховного главнокомандования из 10 лиц, предоставить общественности право комплектования этого органа. Кто должен входить в него? Князь Львов, Александр Иванович Гучков — председатель Центрального военно-промышленного комитета и Александр Федорович Керенский. В Диспозиции № 2 предлагался уже конкретный план действий: собраться в Москве, подготовить собрание земского и городского съездов, обратиться к А. И. Гучкову с просьбой принять на себя командование армией спасения России.

Таким образом, шла тихая, незаметная война на два фронта. Выражением этой войны на два фронта стала позиция думского большинства, когда в августе 1915 г. в Думе сформировался так называемый Прогрессивный блок, который объединял представителей шести партий Государственной Думы — от умеренных (прогрессивных) националистов до кадетов. В него вошли 236 депутатов из 442 членов Думы. Значительная часть членов блока из руководства была связана друг с другом масонскими узами.

Образованный блок явился важным инструментом радикальной оппозиции, позволявшим использовать парламент для принятия необходимых законов и оказания давления на существующий режим. Стержнем программы блока стала формула «создания объединенного правительства из лиц, пользующихся доверием страны и согласившихся с законодательными учреждениями относительно выполнения в ближайший срок определенной программы».

Прогрессивный блок сразу начал вести систематическую кампанию по дискредитации власти. В либеральной печати распространялись сведения о «распутинщине», предательстве в правительстве и среди членов царской семьи и т. д.

Очень важное событие произошло 1 ноября 1916 г. на очередной сессии Государственной Думы. На ней оппозиция перешла в настоящее наступление на правительство Штюрмера. Уцепившись за заявление одного из министров: «Я дурак, но не изменник», П. Н. Милюков доказывал, что в лучшем случае в нашей стране управляют дураки, а в худшем — изменники. Политик по этому поводу произнес знаменитые слова: «Что это: глупость или измена? Выбирайте любое. Последствия те же». Таким образом, происходила колоссальная дискредитация власти. Кроме того, на сессии Думы прозвучало заявление октябриста С. Шидловского от имени Прогрессивного блока о том, что блок будет добиваться создания правительства народного доверия «всеми доступными ему способами».

В этих условиях оппозиция разрабатывала план, исполнителем которого должен быть А. И. Гучков, по всей вероятности, к этому плану должен был иметь отношение генерал Крымов, позже застрелившийся, один из командиров похода на Петроград. Согласно этому плану, предполагалось остановить царский поезд где­то в районе Пскова, арестовать царя, организовать небольшое выступление воинских частей в Петрограде по образу и подобию Декабристского восстания и организовать смещение и замену Николая Второго. В феврале­марте 1917 г. все произошло в соответствии с указанным планом.

Теперь перейдем к характеристике уроков Февральской революции 1917 г. Первый урок заключается в проблеме политической ответственности. Затевая революционные потрясения, надо примерно просчитывать, во что они выльются.

Второй урок связан с тем, что Февральская революция — это вообще урок для России на все времена, урок, невыученный ею до сих пор. Он связан с неуважением к российскому законодательству. Отречение Николая Второго противоречило, по существу, всем правовым актам России. Во-первых, оно противоречило «Основным законам» Российской империи, а во-вторых — указу о престолонаследии ПавлаI. Нарушив эти все законы, сделав неконституционный шаг, власть показала неуважение к собственным законам.

Интересно, что закон нарушил и сам Николай Второй и нарушили думские деятели, которые приехали к нему. Имела место попытка обыграть друг друга, потому что Николай, когда подписывал этот указ, понимал, что он подписывает акт об отречении и не имеет права отказываться от престола за своего сына. Николай все делал для того, чтобы впоследствии можно было отказаться от подписанного документа, который у него буквально вырвали под дулом пистолета. Думские деятели, нарушая основные законы России, также игнорировали право, использовали его как объект манипулирования. Дальше это вылилось в определенного рода традицию, когда повсеместно стали игнорироваться законодательство и конституция. В связи с этим уроком необходимо придерживаться конституции 1993 г., потому что попытка подправить эту конституцию может привести к аналогичным 1917 г. результатам.

Третий урок, который необходимо учитывать, сводится к тому, что любые политические преобразования в стране могут происходить сколько-нибудь решительно и полезно для страны только тогда, когда есть для этого определенный ресурс — социальный, экономический, какой угодно. Россия в 1917 г. с ее крестьянским населением, нищим, голодным и озлобленным, была плохой базой для политических экспериментов.

Следующий урок заключается в том, что Февральская революция доказала нежизнеспособность просвещенческих идей как идей для политического развития. Что лежало в основе действий представителей общественности в 1917 г.? Вспомним В. В. Шульгина, который, выступая в Думе, говорил: «Нам требуется социальный Эдисон, мы должны найти того сильного человека, который поменяет нам страну». В конечном счете этот сильный человек нашелся. И то, что идеология этого сильного человека тоже потом развалилась, является показателем нежизнеспособности этих просвещенческих идей.

Последний урок, который следует из Февральской революции 1917 г., можно сформулировать так: плохо, когда вся власть создана под одного человека, какой бы рейтинг у этого человека ни был, и нет механизма рассредоточения ответственности, потому что механизмы рассредоточения ответственности — это всегда парламентские процедуры.

А. Д. Кириллов . Современные тенденции в освещении уроков и исторического значения Февральской революции 1917 г.

История изучения Февральской революции 1917 г. в России имеет длительную историографическую традицию. Мы не согласны с расхожим мнением о том, что Февральская революция оказалась «почти на целый век «стертая» в сознании народа» — Почему случаются революции // Российская газета. 2007, 27 февр. – С. 1.

, что исторический отрезок с февраля по октябрь 1917 г. «напрочь — сознательно или коллективно бессознательно — забыт» — Колесников А. 90летие Февральской революции надо как­то отметить. А как, никто не знает // Грани. Ру. 2007, 26 февр.

. Интерес к этому событию всегда был, реализовывался в крупных монографических исследованиях, которые издавались как за рубежом, прежде всего в эмигрантской среде, так и в нашей стране. В нашей стране этот интерес подогревался юбилейными датами революции 1917 г. На каждом этапе на первый план выдвигались те или иные аспекты истории революции. По нашему мнению, на понимание места Февральской революции в истории России сильное влияние всегда оказывала политическая ситуация.

В советское время на Февральскую революцию смотрели в лучшем случае как на прелюдию к Октябрьской революции — См.: Бурджалов Э. Н. Вторая русская революция: Восстание в Петрограде. – М., 1967. – С. 6; Пушкарева И. М. Февральская буржуазно­демократическая революция 1917 г. в России. – М., 1982. – С. 3; и др.

, в худшем — как на придаток империалистической войны, «недоношенную», то есть не решившую свои задачи революцию, которые затем прошлось решать в Октябре попутно с задачами социалистических преобразований.

Мы считаем, что выводы, сделанные по горячим следам и на протяжении многих лет существования советской исторической науки о значении Февральской революции в истории нашей страны, не могут считаться объективными хотя бы потому, что «большое видится на расстоянии». Хорошо известно высказывание Ден Сяопина по поводу 200летия Великой французской революции: «Слишком рано, мало времени прошло для того, чтобы делать исторические суждения».

На протяжении существования современной России отношение к Февральской революции также было неоднозначным. Любопытно сравнить подходы, которые высказывались по отношению к Февральской революции в 1997 г. и в нынешнем году. В 1997 г. у некоторых политиков проснулись надежды на то, что Россия заходит в тупик. Предполагая, что после вторых выборов Президента РФ в России не происходит значительной подвижки в экономике, в политике, в социальных делах, опираясь на тот факт, что именно в январе и феврале и марте 1997 г. народ, как 80 лет назад, вышел на улицы с антиправительственными лозунгами, некоторые исследователи делали вывод о том, что происходит консолидация сил для того, чтобы в чем­то вернуться назад, начать все по-другому. На наш взгляд, эти настроения присутствовали в определенной мере в обсуждениях и выступлениях целого ряда специалистов по проблемам российской истории, в частности истории Февральской революции, которые тогда проводились.

Одной из главных идей, которые выдвигались во время обсуждения 80летнего юбилея Февральской революции, была идея о единой революции 1917 г. в России. Об этом говорили: общественный деятель Г. Шахназаров («Горбачев­Фонд»), историк В. П. Булдаков, эмигрант В. Беляев и др. По словам В. Беляева, «надо прежде всего освободиться от надуманного и позднейшего наименования «Февральская революция», подчеркивающего наличие в 1917 г. другой революции (а именно — «Октябрьской»)». В. П. Булдаков писал: «Государственный переворот в России привел не к утверждению демократического порядка, а к эскалации «красной смуты». Благими намерениями оказалась вымощена дорога в ад гражданской войны. Одно это дает основание отводить Февралю центральное место в событиях 1917 г.» — Булдаков В. П. Красная смута: Природа и последствия революционного насилия. – М., 1997. – С. 55.

По нашему мнению, 90летие Февральской революции отмечается совсем по-другому. Этот юбилей стал поводом для того, чтобы представители научной общественности, а также различных политических сил высказались по вопросу об уроках и историческом значении революции 1917 г. для современности. В средствах массовой информации по этим вопросам выступили многие историки, публицисты, политики и общественные деятели, которые подчеркнули необходимость посмотреть в «зеркало» Февральской революции «в год приближающихся президентских и парламентских выборов» — Почему случаются революции. – С. 1.

.

Обсуждение исторических параллелей между событиями февраля-марта 1917 г. и теми событиями, которые произошли в стране в последующий период, выявило наличие различных, прямо скажем, зачастую диаметрально противоположных точек зрения на этот вопрос, что является отражением того разнообразия мнений, которое существует в современном российском обществе.

А. И. Солженицын заявил о том, что Февраль трагически изменил не только судьбу России, но и ход всемирной истории. Суть этой точки зрения А. И. Солженицын выразил таким образом: «Февральской революцией не только не была достигнута ни одна национальная задача русского народа, но произошел как бы национальный обморок, полная потеря национального сознания. Через наших высших представителей мы как нация потерпели духовный крах. У русского духа не хватило стойкости к испытаниям» — Солженицын А. Размышления над Февральской революцией // Российская газета. 2007, 27 февр. – С. 14.

.

Мнение А. И. Солженицына вызвало неоднозначную реакцию. Часть авторов разделяет это мнение. В. Лукин определяет Февральскую революцию как «серьезный трагический срыв страны в процессе ее перехода от традиционного — старого — состояния страны и общества — в новое» — Почему случаются революции. – С. 3.

. В. Г. Сироткин считает, что «политика «временных» в армии и стране мало отличалась от политики последних царских правительств Штюрмера, Трепова и князя Голицына — продолжалось падение дисциплины в армии, шел прогрессивный развал тыла» — Сироткин В. Г. Почему «слиняла» Россия? – М., 2004. – С. 293.

.

Трагизм происшедших в эти годы событий сторонники данной точки зрения усматривают в том, что Февральская революция в России пошла по пути всех известных революций в мировой истории. Наступившее в результате падения монархии ослабление государственной власти в России привело к появлению «смуты» в стране и, в конечном счете, закончилось установлением диктатуры и государственного террора. Вновь модно стало говорить о том, что между Февралем и Октябрем 1917 г. существует самая непосредственная связь.

Эти исследователи полагают, что обнаружить параллели между тем, что происходило в России весной 1917 г., и современной Россией несложно, однако эти параллели носят в основном негативный характер. В. Г. Сироткин пишет о «двойной катастрофе — 1917 и 1991 гг., которая обрушилась на Россию в ХХ в.» — Сироткин В. Г. Почему «слиняла» Россия? – С. 10.

По словам В. И. Новодворской, произнесенным в эфире радиостанции «Эхо Москвы» 25 февраля 2007 г., начатая в августе 1991 г. революция через 8 лет «закончилась государственным переворотом». А. Колесников пишет: «В этом смысле и у горбачевской перестройки были свой Февраль и Октябрь, и у буржуазной революции января 1992 г. Январь 1992го закончился в марте 2000го, когда был избран свежий президент, решалась судьба войны (как в 17м) и началась новая эра, сопровождаемая пожиранием не только детей, но и отцов революции» — Колесников А. 90летие Февральской революции надо как­то отметить. А как, никто не знает.

. И. Ф. Плотников считает, что причиной этого является то, что Россия как в 1917 г., так и в 1990е гг. «не прошла через общенациональное Учредительное собрание». Он считает, что «не удалось достигнуть в стране тогда (во времена Февральской революции. —А. К. ), во многом и поныне, согласия и примирения конституционного регламентированного и регулируемого общества. Россия продолжает страдать традиционным отсутствием в ней воли и механизма применения и предотвращения раздрая» — Плотников И. Ф. Гибель Всероссийского Учредительного собрания. Трагические события на Урале и в Сибири. 1918 г. – Екатеринбург, 2002. – С. 96.

.

Вслед за А. И. Солженицыным многие авторы продолжают обвинять либералов в том, что именно они, совершив революцию, раскачали государственную власть и тем самым дали простор деятельности разрушительным элементам общества.

Точку зрения о позитивном влиянии Февральской революции на всю последующую судьбу России высказал директор Института Российской истории РАН А. Н. Сахаров. Он настаивает на том, что Февральская революция 1917 г., наполненная демократическим содержанием, вывела Россию на дорогу, проторенную мировой цивилизацией, превратила Россию в самую демократическую страну воюющего в Первой мировой войне сообщества. Историк подчеркивает закономерность происшедших событий, их соответствие насущным потребностям страны — Почему случаются революции. – С. 3.

. По словам А. П. Кандаурова, произнесенным в эфире радиостанции «Эхо Москвы» 25 февраля 2007 г., «то, что Февральская революция совершилась, это был совершенно неизбежный результат всего предшествующего развития России». И. Яковенко указывает, что в результате происшедших событий «подданные российского императора разом обрели все политические свободы. Русский и другие народы империи стали решающим субъектом политического процесса». Он считает, что «принявшие Февральскую революцию граждане свободной России верили в то, что революция выведет их из тупика, и видели себя союзниками великих демократий Запада — Англии, Франции, Соединенных Штатов» — Яковенко И. Февраль 17го // Либеральная мысль. 2007, 19 февр.

.

Сторонники этой точки зрения считают, что нельзя обвинять либералов в том, что Февральская революция была их рук делом и при ее совершении они преследовали какие­то корыстные цели. А. А. Кара­Мурза пишет: «Людьми Февраля» стали лучшие люди России — такой беспрецедентной поддержки правительства не было в стране ни до, ни после. У этих людей была своя правда, свой патриотизм, они доказали это многолетней работой на виду у страны. И этих людей в истории «списали за ненадобностью» — Моск. новости. – 2007, 23 февр.

.

А. Н. Сахаров видит несомненное сходство между событиями периода Февральской революции и ситуацией в современной России и делает вывод о том, что «именно от февраля 1917 г. мы начали движение в 90е годы» — Почему случаются революции. – С. 3.

. В. Г. Канин пишет: «Да, конечно, процессы становления, возрождения (после великой Февральской революции 17го года) и развития демократии, утверждения гражданских свобод в России начала ХХI столетия идут трудно, с известными перебоями, созидательные цели в постсоветско-тоталитарной экономике не всегда выдерживаются (издержки в организации, структурная несбалансированность в рыночном и государственном хозяйстве, невыдержанность макропропорций и т. д.). Неприоритетны и проблемы искоренения бедности в России. Но прогресс в общем и целом очевиден. Страна постепенно интегрируется в европейские структуры хозяйствования. Россия приобретает немалые ресурсы и резервы для развития» — Канин В. Г. Прозрение: 1917 год в истории России. – М., 2004. – С. 172.

.

В связи с этим был поставлен вопрос о том, почему Февральская революция не остановилась на демократическом этапе и буквально через несколько месяцев перешла к решению совсем других лозунгов, а курс на реформы, взятый в начале 1990х гг., продолжается до сих пор и привел к достаточно ощутимым результатам, прежде всего к укреплению российской государственности. По нашему мнению, Временное правительство не сумело конституировать свое положение, в частности, созвать Учредительное собрание, которое могло начать решать накопившиеся в стране проблемы.

Об отсутствии необходимой легитимизации власти в России хорошо говорят многие современные авторы. А. А. Кара­Мурза говорит, что либералы хотели сохранить монархию как важный стабилизирующий принцип. По его словам, «если бы Михаил Александрович согласился бы на скипетр или стал бы регентом при несовершеннолетнем наследнике (как и предполагалось по закону о престолонаследии), это могло быть стабилизирующим фактором» — Моск. новости. 2007, 23 февр.

. Однако, как известно, Михаил подписал совсем другой документ. Как пишет А. И. Солженицын, «Манифест, подписанный Михаилом (не бывшим никогда никем), и стал единственным актом, определившим формально степень власти Временного правительства» — Солженицын А. Размышления над Февральской революцией. – С. 14.

.

Кроме того, само Временное правительство многое оставляло «на потом», в том числе решение наиболее важных вопросов, из-за нерешенности которых и произошла сама Февральская революция. Более того, оно не смогло защитить себя перед лицом надвигающейся внутренней и внешней угрозы.

В 1990е гг. государственная власть в России сумела взять на себя ответственность за проводимые реформы, легитимизировать свое положение принятием новой российской Конституции, договориться об общественном согласии и перевести политическую борьбу с улиц и площадей в конституционные органы власти. Эта власть, в отличие от власти 1917 г., является сильной и постоянно отвечает на вызовы, которые приходят изнутри и извне страны, и предпринимает все необходимые меры по защите интересов России.

Следует обратить внимание на то, что изучение истории Февральской революции 1917 г. в настоящее время достаточно актуально, оно должно быть продолжено с учетом новых теоретических подходов и открывшихся источниковых возможностей. По мнению В. Лукина, «на все вопросы, поставленные в феврале 1917 г., до сих пор нет ясного и глубокого ответа» — Почему случаются революции. – С. 3.

. Как правильно пишет А. А. Кара­Мурза: «У нас до сих пор полстраны считает, что это большевики свергли царя» — Моск. новости. – 2007, 23 февр.

. Об этом, кстати, можно прочитать на страницах некоторых новейших изданий. Ряд исследователей до сих пор полагает, что Февральская революция была делом одной лишь политической партии, которая затем в октябре 1917 г. пришла к власти — См.: Знаменательные и памятные даты. Свердловская область. 2007 год. – Екатеринбург, 2007. – С. 13.

.

В. Д. Камынин . Использование метода исторических параллелей для изучения значения и места Февральской революции в истории России

В современной России пристальное внимание уделяется изучению политической истории. Специалисты в этой области утверждают, что «современная российская политическая система выступает в длительной исторической преемственности предшествующих политических режимов, каждый из которых составляет определенную ступень в развитии общества и государства» — Медушевский А. Н. Демократия и авторитаризм: российский конституционализм в сравнительной перспективе. – М., 1997. – С. 6.

.

Для того чтобы доказать эту преемственность, многие современные авторы занимаются изучением опыта демократического развития, накопленного на протяжении многих веков отечественной истории. Истоки формирования отдельных проявлений демократии они находят в самых отдаленных веках. И. П. Лейберов, Ю. Д. Марголис, Н. К. Юрковский считают, что с самого начала возникновения российского общества в нем «сохраняется определенный демократический потенциал, опирающийся на традиции свободомыслия, восходящие ко временам военной демократии у восточных славян» — Лейберов И. П., Марголис Ю. Д., Юрковский Н. К. Традиции демократии и либерализма в России // Вопр. истории. 1996. – № 2. – С. 4.

. С этим утверждением согласен Н. Н. Попов, который полагает, что «избирательные традиции в России имеют тысячелетнюю историю. Они складывались постепенно вместе с формированием государственности» — Кириллов А. Д., Попов Н. Н., Кириллов Б. А. Урал политический: история и современность. Партии. Выборы. Депутаты. – Екатеринбург, 1999. – С. 7.

.

Не заглядывая далеко вглубь российской истории, обратимся к опыту Февральской революции 1917 г. Споры о ее месте в российской истории не затихают на протяжении девяти десятилетий. Разброс мнений по этому вопросу очень широк и находится между полюсами: революция, сделавшая Россию самой демократической страной мира, и революция, открывшая длительную цепь трагических событий в истории страны и чуть было не поставившая Россию на грань национальной катастрофы. Большая часть современных ученых признает демократическую направленность преобразований, начатых Февральской революцией, однако они пытаются разобраться в том, почему российское общество не было готово принять демократическую форму правления в 1917 г. Ученые отвергают советскую историографическую традицию, которая доказывала, что альтернативы прихода к власти большевиков в 1917 г. не существовало, ибо Временное правительство, пришедшее к власти в результате февральско-мартовских событий, так и осталось «временным» и не решило ни одной проблемы, стоящей перед Россией.

Современные историки объясняют поражение Февральской революции различными причинами. Многие российские и западные историки подчеркивают значение аграрного вопроса в России, так и не решенного Временным правительством. С. А. Нефедов указывает на то, что «Россия начала ХХ в. была еще, в основном, доиндустриальным, традиционным обществом, и подавляющее большинство населения страны составляло крестьянство» — Нефедов С.А. Демографически­структурный анализ социально­экономической истории России: Конец ХV — начало ХХ в. – Екатеринбург, 2005. – С. 420.

.

В связи с празднованием 90летнего юбилея Февральской революции 1917 г. в России достаточно актуальным стал метод проведения исторических параллелей между различными периодами отечественной истории, когда в России у власти находились представители демократического лагеря. Авторы полагают, что этот метод позволяет лучше понять значение данной революции для судеб нашей страны и причины неудач демократических экспериментов в российской истории.

Сразу скажем, что этот метод использовался историками и ранее. В частности, в 1990е гг. многие исследователи апеллировали к опыту Учредительного собрания, которое открылось в Петрограде 5(18) января 1918 г. уже в условиях военного положения и было вынуждено очень скоро прекратить свою работу.

По мнению А. Н. Медушевского, опыт работы Учредительного собрания показал, что «в своей борьбе за гражданское общество и правовое государство русские конституционалисты столкнулись с такими факторами, как чрезвычайно низкий уровень политической и правовой культуры населения вообще, правящих кругов и интеллигенции в частности, отсутствие традиций парламентской деятельности и соответствующей социальной практики взаимодействия общества и государства; классовый эгоизм, преобладание настроений в пользу немедленных выгод без учета длительной перспективы преобразований. Отсюда преобладание силовых методов решения социальных проблем, приведших к установлению авторитарного режима» — Медушевский А. Н. Демократия и авторитаризм. – С. 476.

.

С нашей точки зрения, весьма продуктивной для понимания реального значения Февральской революции для России является проведение параллели между событиями Февраля 1917 г. и деятельностью правительств «демократической контрреволюции», существовавших на огромной территории России, освобожденной от большевиков, летом­осенью 1918 г. Эти правительства были разными по составу, по проводимой политике, однако их объединяло одно — все они считали себя наследниками Февральской революции и представляли собой разогнанное большевиками Учредительное собрание.

Среди этих правительств особый интерес представляет Временное областное правительство Урала, которое существовало в Екатеринбурге с 19 августа по 4 ноября 1918 г. Деятельность этого правительства получила достаточно полное освещение в исторической литературе — См.: Силинг Р. Временное областное правительство Урала // Урал. коммунист. – 1929. – № 9; Сичинский Е. П. Из истории Временного областного правительства Урала (К истории о «третьем» пути русской революции) // История СССР. – 1992. – № 1; Камынин В. Д. К вопросу об организации демократической власти в Екатеринбурге летом 1918 г. // Демократия и тоталитаризм: европейский опыт ХХ в. – Екатеринбург, 1993; Он же. Временное областное правительства Урала // Екатеринбург: Энциклопедия. – Екатеринбург, 2002; Коробкин А. А. Декларация Временного областного правительства Урала как исторический источник // История России первой трети ХХ в.: историография, источниковедение. – Екатеринбург, 1996; Он же. Экономическая политика Временного областного правительства Урала // Урал индустриальный. 1996. – Екатеринбург, 1997; Дмитриев Н. И. Временное областное правительство Урала // Урал. ист. энциклопедия. – Екатеринбург, 1998; 2000. 2е изд.; и др.

. Однако обращает на себя внимание отсутствие среди историков единого мнения о составе, социальной опоре, причинах создания, направленности деятельности и причинах поражения данного правительства, которое, по терминологии И. М. Майского, относилось к правительствам «демократической контрреволюции» — См.: Майский И. М. Демократическая контрреволюция. – М., 1923.

.

По нашему мнению, ответить на все эти вопросы возможно, опираясь на изучение тех практических мероприятий, которые были проведены в жизнь или намечались этим правительством за недолгий период его существования. От этого правительства остался большой комплекс источников — См.: Антибольшевистское правительство: Документы Временного областного правительства Урала // Уральский областник (Екатеринбург). – 1991. – № 2; Антибольшевистское правительство: Из истории Белого движения. Док. и мат. / Под ред. Т. И. Славко. –Тверь, 1999.

, в том числе уникальный источник, вобравший в себя все законодательство, принятое Временным областным правительством Урала — См.: Собрание узаконений и распоряжений Временного областного правительства Урала. Екатеринбург, 1918. № 1–6 (27 августа – 23 октября).

.

Рассмотрим дискуссию о составе этого правительства. И. С. Капцугович определял его как правительство с черносотенно-кадетским большинством — См.: Капцугович И. С. Прикамье в огне гражданской войны. – Пермь, 1967. – С. 32.

. З. А. Аминев считал, что это правительство было эсерокадетским — См.: Аминев З. А. Октябрьская социалистическая революция и гражданская война в Башкирии (1917 — 1919 гг.). –Уфа, 1966. – С. 294.

. Для того чтобы ответить на вопрос о партийной принадлежности членов Временного областного правительства Урала, следует взглянуть на его персональный состав.

Н. Н. Попов пишет: «Возглавил коалиционное Временное областное правительство Урала кадет П. В. Иванов. В правительство также вошли эсер А. В. Прибылев, меньшевик П. В. Мурашев, кадет Л. А. Кроль и др.» — Урал в панораме ХХ века. – Екатеринбург, 2000. – С. 118.

Любопытно, что скрывается у автора за буквами — «и др.»?

Е. П. Сичинский указывает, что в состав правительства «вошли два кадета, по одному представителю от эсеров, меньшевиков и народных социалистов и двое беспартийных, близких к верхушке промышленных кругов» — Сичинский Е. П. Из истории Временного областного правительства Урала. – С. 164.

. Таким образом, в состав правительства, по мнению автора, вошли 7 человек и среди них получается перевес на стороне правых социалистов. Н. И. Дмитриев пишет о 8 Главноуправляющих в составе Временного областного правительства Урала и перечисляет их поименно. По его подсчетам, в правительство входили 2 кадета, 2 эсера, 1 народный социалист, 1 меньшевик и 2 беспартийных — См.: Дмитриев Н. И. Временное областное правительство Урала. – С. 131.

. Таким образом, перевес в сторону социалистов еще более возрастает.

Все споры о численности и партийном составе правительства происходят из-за того, что в обращении «От Временного областного правительства Урала», где перечислялись цели правительства и его состав, назывались лишь фамилии членов правительства и их должности — См.: Собрание узаконений и распоряжений Временного областного правительства Урала. – Екатеринбург, 1918. – № 1. – С. 3.

. В документе названы фамилии лишь 7 Главноуправляющих в составе правительства. Внимательное изучение всей совокупности литературы и источников позволило более точно определить партийную принадлежность каждого члена правительства.

Обратимся к такому важному источнику, как воспоминания Главноуправляющего труда Временного областного правительства Урала П. В. Мурашева. Эти воспоминания были написаны в 1949 г. и впервые опубликованы в 1994 г. историками С. П. Васильченко и Е. П. Сичинским. П. В. Мурашев пишет, что членов правительства на своих собраниях выдвинули на своих конференциях 4 партии: меньшевики, эсеры, народные социалисты и кадеты. Три первые партии выдвинули по одному кандидату. Далее П. В. Мурашев пишет: «Остальные посты были отданы кадетам: финансов — Кроль, горной промышленности — инженер Гутт, юстиции — председатель окружного суда Глассон, председатель правительства мукомол — инженер по образованию — Иванов» — Из воспоминаний Главноуправляющего труда Временного областного правительства Урала П. В. Мурашева «Контрреволюция на Урале 1918 — 1919 гг.» // Урал. областник (Екатеринбург). – 1994. – № 4. – С. 29.

. Можно спорить о том, состояли ли А. Е. Гутт и Н. Н. Глассон формально в партии кадетов или нет, но то, что они являлись представителями кадетской партии в правительстве и проводили ее политику — несомненно. Не выдерживает критики замечание А. А. Коробкина о том, что некоторые историки необоснованно причисляют «беспартийных министров к кадетам» — Коробкин А. А. Отечественная историография «демократической контрреволюции» (лето — осень 1918 г.) в России: Автореф. дис… канд. ист. наук. – Екатеринбург, 2003. – С. 24.

.

Таким образом, в правительстве мы обнаруживаем кадетов П. В. Иванова, Л. А. Кроля, А. Е. Гутта и Н. Н. Глассона, народного социалиста Н. В. Асейкина, эсера А. В. Прибылева (у П. В. Мурашева фамилия последнего пишется как А. В. Прибылов), меньшевика П. В. Мурашева. Последний пишет в своих воспоминаниях: «Таким образом, большинство в правительстве было кадетское, и в дальнейшем с полной очевидностью выяснилось, что социалисты тянутся в хвосте кадетов большинства» — Из воспоминаний Главноуправляющего труда Временного областного правительства Урала П. В. Мурашева «Контрреволюция на Урале 1918 — 1919 гг.». – С. 29.

.

Справедливости ради следует отметить, что приказом Временного областного правительства Урала от 12 октября 1918 г. был назначен еще один главноуправляющий эсер В. М. Анастасиев — Собрание узаконений и распоряжений Временного областного правительства Урала. – Екатеринбург, 1918. – № 6. – С. 14.

(у Н. И. Дмитриева — В. М. Анастасьев. —В. К. ). Таким образом, представительство либералов и социалистов даже формально уравновесилось.

Это позволяет определить состав Временного областного правительства Урала как либеральносоциалистическое. В нем было поровну кадетов, с одной стороны, и правых социалистов — с другой. Состав Уральского правительства заметно отличался от состава Учредительного собрания России по итогам выборов ноября 1917 г., однако был более сбалансированным с точки зрения соотношения политических сил, чем «правое» Сибирское правительство и «левый» Комуч.

По нашему мнению, состав Уральского правительства можно сравнить с составом первого коалиционного Временного правительства России 1917 г. Кадеты играли в нем ключевую роль, поскольку занимали посты Председателя и заместителя Председателя правительства, совмещая их с постами Главноуправляющих (министров) торговли и промышленности, финансов, горных дел и юстиции. Социалисты держали в своих руках Главные управления внутренних дел, земледелия и государственных имуществ, труда, народного просвещения.

Более точно ответить на вопрос о том, почему состав Уральского правительства был именно таким, а не другим, позволяет изучение обстоятельств его создания в августе 1918 г. По этому вопросу в литературе также можно найти различные мнения. Л. А. Кроль в своих воспоминаниях писал о желании политических кругов Екатеринбурга при создании «демократического правительства» усилить представительство демократических элементов в составе предстоящего Государственного совещания, учитывая «правый» состав сибирского правительства — Кроль Л. А. За три года (Воспоминания, впечатления, встречи). – Владивосток, 1921. – С. 66.

.

В 1920е гг. было выдвинуто мнение о том, что Временное областное правительство Урала было создано искусственно при поддержке Антанты, которое было заинтересовано в сохранении единого антибольшевистского фронта в России и в том, чтобы не дать усилиться ни сибирскому правительству, ни Комучу за счет Урала — См.: Силинг Р. Временное областное правительство Урала. – С. 24.

. Согласно этому мнению, Антанте было более выгодно опереться на кадетов и представителей промышленных кругов. Версия об Уральском «буферном» правительстве разделяется и некоторыми современными исследователями — См.: Ревнивцев М. В. О флаге области Урала 1918 г. // Уральский родовед (Екатеринбург). – 1998. – Вып. 3. – С. 92.

, в том числе зарубежными — См.: Перейра Н. О.  Сибирь: политика и общество в гражданской войне. – М., 1996. – С. 174.

.

Е. А. Плешкевич хотя и отрицает версию о «буферном» правительстве, но признает решающую роль в образовании Временного областного правительства Урала интервентов, желавших разделить Россию. По его словам, «одной из основных причин образования правительства стало вмешательство в процесс восстановления государственной власти иностранных сил». Автор считает, что Временное областное правительство Урала«возникло как компромиссное решение в ходе противодействия попыткам чехословакам и союзникам оккупировать Средний Урал» — Плешкевич Е. А. Временное областное правительство Урала: дискуссия о причинах образования // Белая армия. Белое дело. – Екатеринбург, 2002. – № 10. – С. 50, 54–55.

.

О. А. Васьковский и Е. П. Сичинский указывают, что состав Уральского правительства не мог быть иным по причине «специфики региона и расстановки классовых сил». Буржуазия связывала с этим правительством надежды на экономическое возрождение региона, но не желала пойти по пути сибирского правительства, которое, оттеснив от власти социалистов, вызвало взрыв недовольства трудящихся. Поэтому в состав Временного областного правительства Урала были включены представители буржуазных и правосоциалистических партий — См.: Васьковский О. А. Проблематика истории гражданской войны на Урале в современной исторической литературе // Вопросы историографии гражданской войны на Урале. – Свердловск, 1967. – С. 143;Сичинский Е. П. Из истории Временного областного правительства Урала. – С. 165.

.

По мнению Е. А. Плешкевича, уральская буржуазия в силу своей специфики — «большинство владельцев уральских заводов находились за границей, оставив вместо себя управляющих или исполнительных директоров, по сути, обыкновенных служащих» — не высказывала своей особой заинтересованности в создании Уральского правительства — Плешкевич Е. А. Временное областное правительство Урала. – С. 49.

. Лидер уральских кадетов Л. А. Кроль признавал, что торгово­промышленный класс Урала «тянуло к Сибирскому правительству» — Кроль Л. А. За три года. – С. 76.

.

Особенно активно дискуссии среди историков шли и идут по вопросу о политике, проводимой Временным областным правительством Урала. Эти споры начались еще в советское время. И. М. Майский, будучи активным деятелем этого движения, полагал, что «демократическая контрреволюция» претендовала на некий «третий» путь в русской революции, ведя одновременно борьбу с красными и белыми. О. А. Васьковский писал, что «режим демократической контрреволюции опирался первоначально не только на штыки белогвардейцев и интервентов, но и на доверие определенной части трудящихся, которая продолжала под­держивать политические лозунги меньшевиков и эсеров» — Васьковский О. А. Проблематика истории гражданской войны на Урале в современной исторической литературе. – С. 133.

.

И. Ф. Плотников, напротив, считал, что все правительства «демократической контрреволюции», образованные на огромной территории России, освобожденной от большевистского режима летом­осенью 1918 г., проводили единую политику, направленную на реставрацию буржуазно­помещичьих порядков. По его словам, «различие между эсеровско-меньшевистскими правительствами Поволжья и Сибири, с одной стороны, и Уральским правительством Иванова, с другой, заключалось лишь в том, что последнее почти не скрывало своей антинародной сущности и более откровенно служило крупной буржуазии и помещикам» — История Урала. – Пермь, 1977. – Т. 2: Период социализма. – С. 97–98.

. Таким образом, автор не видел принципиального отличия между правительствами, составленными из «учредиловцев», среди которых доминировали меньшевики и эсеры, и правительствами белых генералов и адмиралов.

Эти споры продолжаются и в современной историографии. Однако среди современных исследователей наиболее популярной является версия о «демократической контрреволюции» как выразителе «третьего» пути в революции. Е. П. Сичинский пишет: «История Временного областного правительства Урала представляет собой одну из попыток правых социалистов предложить свой «третий путь» развития революции» — Сичинский Е. П. Из истории Временного областного правительства Урала. – С. 164.

. О. Ю. Никонова также считает, что «законотворческая деятельность правительств «демократической контрреволюции», как в ее декларативной части, так и в конкретных нормативных постановлениях, отражала стремление умеренных социалистов найти «третий путь» в русской революции» — Никонова О. Ю. Социальноэкономическая политика правительств «демократической контрреволюции» и диктатуры Колчака на Урале (1918 — 1919 гг.): Автореф. дис… канд. ист. наук. – Челябинск, 1996. – С. 15.

.

С нашей точки зрения, именно историки, говорящие о возможности «третьего пути» в русской революции, наиболее часто обращаются к параллелям между Февральской революцией 1917 г. и правительствами «демократической контрреволюции». По словам Е. П. Сичинского, основная идея внутриполитической программы Временного областного правительства Урала «состояла в том, чтобы на основе демократических завоеваний Февральской революции, гражданского согласия и классового мира объединить широкие круги населения для возрождения России» — Сичинский Е. П. Из истории Временного областного правительства Урала. – С. 166.

. О. Ю. Никонова пишет: «Социальноэкономический курс Комуча, Временного Сибирского и Областного Уральского правительств формировался с учетом теоретических представлений правых меньшевиков и эсеров о длительном этапе капиталистического развития, который предстояло пройти России после Февральской революции 1917 г. Характерной чертой социально-экономической политики всех коалиционных правительств был возврат к законодательству буржуазно­демократического Временного правительства» — Никонова О. Ю. Социальноэкономическая политика правительств «демократической контрреволюции» и диктатуры Колчака на Урале (1918 — 1919 гг.). – С. 15.

.

Различные точки зрения высказывают историки о причинах поражения Временного областного правительства Урала в годы гражданской войны. Сторонники точки зрения о большой роли интервентов в его создании видят основные причины его ликвидации в «противодействии со стороны русского офицерского корпуса», «несогласованности действий и противоречиях между французами и англичанами, а также между союзниками и чехословаками» — Плешкевич Е. А. Временное областное правительство Урала. – С. 55.

.

Сторонники взгляда на «демократическую контрреволюцию» с позиций «третьего» пути в революции указывают на негативную роль правых социалистов, их неумение найти компромисс с либералами. Е. П. Сичинский пишет, что «стремление ограничить власть крупного капитала, не допустить передачи земли в руки прежних собственников, сохранить некоторые завоевания рабочего класса встретили серьезное сопротивление правых сил. Испытывая постоянное давление крупной буржуазии и не имея возможности противостоять ему, меньшевики и эсеры вынуждены были идти на уступки за счет ограничения прав трудящихся. Не обладая реальной властью, уральская демократия не могла ничего противопоставить и развернувшемуся произволу военщины. В результате неспособность выполнить свои политические обещания и обуздать реакцию стали причиной изоляции как правых социалистов, так и правительства, в которое они входили» — Сичинский Е. П. Из истории Временного областного правительства Урала. – С. 171.

.

О. Ю. Никонова также признает, что после поражения социалистов «промышленники и представители торгового капитала, почувствовав в военной диктатуре свою власть, усилили давление на правительство Колчака, добиваясь возможно полной реставрации капиталистических отношений» — Никонова О. Ю. Социальноэкономическая политика правительств «демократической контрреволюции» и диктатуры Колчака на Урале (1918 — 1919 гг.). – С. 17.

.

Таким образом, история недолгого времени нахождения у власти Временного областного правительства Урала позволяет лучше понять причины неудачи Февральской революции 1917 г. В течение весны­осени 1917 г. и летаосени 1918 г. одни и те же политические силы демократической направленности, получив власть, не сумели ее удержать, поскольку не смогли договориться о методах проводимой политики. И в 1917 г., и в 1918 г. этим воспользовались радикальные силы и свергли либералов и правых социалистов, лишив Россию возможности пойти по демократическому пути развития.

О. С. Поршнева . Антропологический подход в изучении Февральской революции 1917 г.: достижения и перспективы

Утверждение методологического плюрализма в отечественной историографии последних полутора десятилетий, интеграция российской исторической науки в мировое исследовательское пространство, возросший интерес к человеку в истории способствовали все более широкому внедрению в практику исторического познания антропологического подхода. Изучение человеческого измерения революционных событий 1917 г. стало одним из направлений и методов их переосмысления в отечественной историографии, опирающейся на мировой опыт в изучении данной проблематики. Человек как действующее лицо истории, социальный актор, носитель определенной политической культуры, менталитета, массовое сознание эпохи революции, поведенческие практики различных слоев населения  эти и другие проблемы антропологически ориентированной истории стали рассматриваться как ключевые для понимания феномена революционного кризиса, особенностей функционирования власти в революционную эпоху и ее взаимодействия с различными политическими и социальными силами, механизмов созревания и протекания революционных процессов.

Благоприятным фактором в изучении данной проблематики стало снятие идеологических ограничений в использовании разнообразных по своему происхождению источников, введение в научный оборот новых источников официального и личного происхождения, включая активно вовлекаемые в исследование визуальные материалы, объединение усилий и дискуссии между отечественными и зарубежными специалистами — См.: Реформы или революция? Россия 1861 — 1917: Мат. междун. коллоквиума историков. – СПб., 1992; Рабочие и интеллигенция России в эпоху реформ и революций. 1861 — февраль 1917 г. – СПб., 1997; 1917 год в судьбах России и мира: Февральская революция: от новых источников к новому осмыслению. – М., 1997; Россия и Первая мировая война. Мат.междун.науч.коллоквиума. —СПб, 1999; Figes O., Kolonitskii B. Interpreting the Russian Revolution: The Language and Symbols of 1917. — New Haven; London, 1999;идр.

.

Важным этапом в освоении антропологического подхода к изучению истории Февральской революции 1917 г. стал доклад П. В. Волобуева и В. П. Булдакова наXVIII Международном конгрессе исторических наук 2 сентября 1995 г. — Волобуев П. В., Булдаков В. П. Октябрьская революция: новые подходы к изучению // Вопр. истории. – 1996. № 5–6. – С. 29.

, в котором была предложена психосоциальная интерпретация революций 1917 г., осуществляемая на основе междисциплинарного синтеза. «Демократический» Февраль, по мнению авторов, стал критической точкой 1917 г., так как «для поведения масс, не изживших патерналистских представлений о власти, наибольшее значение имел самый факт ее падения, а вовсе не присвоение ее функций кем бы то ни было. Октябрь, напротив, означал начало процесса «собирания» власти, в необходимости которой низы не сомневались. Февраль, вместе с тем, означал тот реальный успех идеи «справедливости» в социальном движении масс, который следовало без промедления «сакрализовать» на высшем уровне (хотя бы в форме Учредительного собрания)» — Там же. – С. 31.

.

С целью интеграции научных усилий отечественных и зарубежных исследователей в деле реализации новых подходов в изучении истории революций была перестроена деятельность Научного совета РАН «История революций в России» — См.: Там же. – С. 28.

, на основе которой началась разработка перспективного направления антропологически ориентированных исследований «Человек и революция вXX в.», способствующего кардинальному переосмыслению истории русской революции, включая события и процессы Февральской революции 1917 г.

Изучению политической культуры, массового сознания, мировосприятия и поведения различных общественных слоев, личностного восприятия и интерпретации действительности участниками исторической драмы, поведенческих стратегий в экстремальных условиях был посвящен целый ряд научных трудов, в том числе монографий и сборников статей — См.: Анатомия революции. 1917 год в России: массы, партии, власть. – СПб., 1994; Канищев В. В. Русский бунт — бессмысленный и беспощадный: Погромное движение в городах России в 1917 — 1918 гг. – Тамбов, 1995; Революция и человек: Социальнопсихологический аспект. – М., 1996; Менталитет и политическое развитие России. – М., 1996; Революция и человек: Быт, нравы, поведение, мораль. – М., 1997; Булдаков В. П. Красная Смута: Природа и последствия революционного насилия. – М., 1997; Рабочие и интеллигенция России в эпоху реформ и революций. 1861 — февраль 1917 г. – СПб., 1997; Чураков Д. О. Русская революция и рабочее самоуправление.1917. – М., 1998; Нарский И. В. Жизнь в катастрофе: Будни населения Урала в 1917 — 1922 гг. – М., 2001; и др.

.

Психология масс в революционную эпоху стала предметом рассмотрения в монографии В. П. Булдакова «Красная Смута». Несмотря на дискуссионный характер ряда положений и выводов, книга В. П. Булдакова вкупе с другими работами автора — См.: Булдаков В. П. Имперство и российская революционность // Отеч. история. – 1997. – № 1; Он же. К изучению психологии и психопатологии революционной эпохи (методологический аспект) // Революция и человек; Он же. Истоки и последствия солдатского бунта: психология «человека с ружьем» // 1917 год в судьбах России и мира; и др. Необходимо добавить, что недавно В. П. Булдаковым была защищена докторская диссертация по теме: «Октябрьская революция. Социокультурное измерение». (См.: Отеч. история // 1999. – № 2).

были первой в нашей стране попыткой комплексного освещения социально­институциональной и социально­психологической сторон революционного кризиса и революционного процесса 1917 г. в их диалектическом единстве, воссоздания психологического облика основных действующих лиц событий 1917 г., проявлений и последствий революционного насилия, различных форм психопатологического и девиантного поведения масс в революционную эпоху.

Историки обратились к изучению массового сознания революционного времени, исследуя на основе исторических источников и в контексте социального поведения масс такие его аспекты, как восприятие власти и ее институтов, идей социализма, отношение к текущим политическим событиям, политическим партиям и революционным вождям, антибуржуазный компонент общественного сознания, феномен революционной жертвенности, символика революции и т. д. — См.: Абросимова Т. А. Социалистическая идея в массовом сознании 1917 г. // Анатомия революции; Колоницкий Б. И. Антибуржуазная пропаганда и «антибуржуйское» сознание // Там же; Герасименко Г. Народ и власть (1917 год). – М., 1995; Злоказов Г. Солдатские письма с фронта в канун Октября // Своб. мысль. –1996. – № 10; Колоницкий Б. И. «Демократия» как идентификация: к изучению политического сознания Февральской революции // 1917 год в судьбах России и мира; Попов Н. Н., Бугров Д. В. Бремя упущенных возможностей: Урал в 1917 г. – Екатеринбург, 1997; Тяжельникова В. С. «Вы жертвою пали в борьбе роковой…» (Генезис и эволюция революционной жертвенности коммунистов) // Социальная история. Ежегодник, 1998/99. – М., 1999; Колоницкий Б. И. Погоны и борьба за власть в 1917 году. – СПб., 2001; и др.

Результаты и выводы вышеназванных исследований позволяют понять характер и специфику преломления в массовом сознании основных идей революции, политической пропаганды революционных партий, текущих событий, помогая тем самым выявить действующие на ментальном уровне установки и стереотипы восприятия действительности, важнейшие ценностные ориентации масс, архетипы российской политической культуры.

Одним из первых к изучению проблем массового сознания революционной эпохи обратился Г. Л. Соболев — См.: Соболев Г. Л. Революционное сознание рабочих и солдат Петрограда в 1917 г. (Период двоевластия). – Л., 1973.

. Существенный вклад в изучение сознания и поведения рабочих Петрограда в 1917 г. внесла его монография, в которой указанные сюжеты раскрываются в контексте революционной борьбы рабочих, их социальной и политической активности  —См.: Соболев Г. Л. Пролетарский авангард в 1917 году: Революционная борьба и революционное сознание рабочих Петрограда. – СПб., 1993.

. Он показал, в частности, что в предфевральский период в условиях нарастания общенационального кризиса происходила радикализация настроений рабочих столицы, высокого напряжения достигло их неприятие самодер­жавного режима, однако наиболее распространенной оставалась беспартийная форма революционности, при которой широкие круги рабочих «еще слабо понимали принципиальную разницу между политическими партиями», воспринимая их как союзников в борьбе против общего врага — царизма — Там же. – С. 27.

.

Влияние символических аспектов политического сознания и политической культуры россиян на ход и исход Февральской революции, ее ритуалы, язык также стали предметом специальных исследований в последние годы — См.: Корнаков П. К. Символика и ритуалы революции 1917 г. // Анатомия революции; Солнцева С. А. Военная символика Февральской революции // Военно­исторический журнал. — 1999. – № 5; Колоницкий Б. И. «Демократия» как идентификация: к изучению политического сознания Февральской революции // 1917 год в судьбах России и мира; Он же. Политические символы и борьба за власть в 1917 году. Автореф. дис… д­ра ист. наук. – СПб., 2002; Он же. Погоны и борьба за власть в 1917 году; и др.

. Так, Б. И. Колоницкий показывает воздействие общероссийской и городской политических традиций на восстание в Петрограде в феврале 1917 года. Он отмечает, что в дни Февраля ритуалы и символы революционного подполья широко использовались для политической мобилизации, с их помощью стихийные вспышки протеста были преобразованы в массовое политическое движение, символы подполья стали символами революции, служили прямым руководством к действию — Колоницкий Б. И. Политические символы и борьба за власть в 1917 году. – С. 15.

. События Февраля изучаются и с точки зрения поиска истоков новой революционной праздничной культуры, также имеющей символический характер — См.: Figes O., Kolonitskii B. Interpreting the Russian Revolution: The Language and Symbols of 1917. — New Haven; London, 1999; Малышева С. Ю. Советская праздничная культура в провинции: пространство, символы, исторические мифы (1917 — 1927). – Казань, 2005; и др.

.

Исследование понимания демократии и республики крестьянами, солдатами и рабочими, предпринятое рядом авторов, показало, что оно значительно отличалось от понимания этих явлений и соответствующих терминов образованными слоями и безусловно влияло на развитие событий от Февраля к Октябрю 1917 г. Так, демократия отождествлялась с понятием «народ», «трудящиеся классы» и никак не ассоциировалась с парламентаризмом, была сопряжена с представлением о правомерности предоставления прав и свобод только трудящимся — См.: Колоницкий Б. И. «Демократия» как идентификация: к изучению политического сознания Февральской революции // 1917 год в судьбах России и мира; Figes O., Kolonitskii B. Interpreting the Russian Revolution; Поршнева О. С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Первой мировой войны. – М., 2004.

. В целом не только «верхи» и «низы», но и политические партии были носителями разных культур, говорили на разных языках, что стало культурно­исторической предпосылкой их непримиримого противоборства и взаимной нетерпимости в политической борьбе в 1917 г. — См.: Нарский И. В. К вопросу о прошлом и будущем политической локальной истории поздней Российской империи // Горизонты локальной истории Восточной Европы в XIX — XX вв. – Челябинск, 2003. – С. 30.

Исследование менталитета и массового сознания низовых слоев российского общества в условиях развития революционных событий в 1917 году показало, что внешнее отрицание царской власти, антимонархические настроения не привели к качественным изменениям глубинных структур народного (крестьянского по своему происхождению) менталитета, формирующих отношение к власти. Общинный архетип крестьянского сознания и психики с его сильным авторитарным началом был чрезвычайно устойчивым, а монархическая ментальность в значительной степени сохранилась, приобретя в условиях революции иную форму выражения — потребность в авторитарном вожде, носителе харизмы, замешанной уже не на православии, а на социализме. Поэтому вряд ли можно согласиться с теми авторами, которые считают, что крестьянская ментальность претерпела в началеXX в. радикальные перемены в сфере государственно-институциональных представлений, «крестьянский менталитет стал республиканским с решительным отрицанием любой возможности единовластия (хотя бы в виде президентства), и возобладала идея прямого и непосредственного участия народа в управлении государственными и местными делами, что отвечало духу общинного менталитета крестьянства» — Данилова Л. В., Данилов В. П. Крестьянская ментальность и община // Менталитет и аграрное развитие России. – М., 1997. – С. 37.

. Отказ крестьянства от монархической формы государства в 1917 г. нельзя, на наш взгляд, рассматривать как свидетельство превращения крестьянского менталитета в республиканский.

Бунтарские (погромные) формы массовых волнений в городах в условиях революции, в том числе в период Февраля, исследовал В. В. Канищев, показав, что бунтарскими вспышками часто сопровождались забастовки и демонстрации рабочих и других слоев городского населения — См.: Канищев В. В. Русский бунт — бессмысленный и беспощадный. – С. 46–47.

. Изучение поведения революционных масс предпринято В. В. Канищевым также на основе многомерного количественного анализа системы параметров стихийно-бунтарских выступлений различных слоев населения городов в период с февраля 1917 г. по август 1918 г. — См.: Канищев В. В. Можно ли измерить параметры «русского бунта»? // Круг идей: Историческая информатика в информационном обществе. Труды VII конф. Ассоциации «История и компьютер». – М., 2001.

Автор пришел к выводу, что это была борьба традиционных слоев российского общества за «хлеб» и «волю» весьма примитивными расправными и захватными способами — Там же. – С. 155.

. Особенно широкие масштабы погромное движение приобрело после Февральской революции, события которой, по мнению автора, во многом развивались по классической схеме «русского бунта» — Канищев В. В. Русский бунт — бессмысленный и беспощадный. – С. 51.

.

Д. О. Чураков показывает проявления общинного менталитета в поведении рабочих в 1917 г., отпечаток крестьянских традиций трудовой демократии в деятельности органов рабочего самоуправления и представительства в 1917 г.: «От одной до двух третей рабочих с детства усвоили основные механизмы деятельности самоуправления в их общинно­артельном варианте» — Чураков Д. О. Русская революция и рабочее самоуправление.1917. – М., 1998. – С. 34.

. Общинным традициям трудовой демократии, получившим под влиянием социалистической пропаганды новое идеологическое обоснование, оказались привержены не только «отсталые», но и политически активные, «передовые» слои рабочих, что было закономерно в условиях догоняющей модернизации в стране с преобладающим крестьянским населением. Неудача широкого демократического фронта с привычными по западноевропейскому опыту элементами парламентаризма и профсоюзной культуры, по мнению автора, была обусловлена крахом идеи социального партнерства, что, в свою очередь, способствовало образованию новых форм пролетарской самоорганизации, более приспособленных не к мирным, а к чрезвычайным внешним условиям, что способствовало дальнейшей эскалации насилия — См.: Там же. – С. 41.

.

В последнее время внимание исследователей все больше привлекает изучение проблем революции с позиций современных методологических направлений, возникших под влиянием исторической антропологии, которые ставят в центр исторического исследования не просто человека как представителя социальных групп и слоев, прежде всего массовых, а человеческую личность. Индивидуальные поведенческие практики и интерпретации событий, рассматриваемые в контексте социальных взаимодействий, их восприятие глазами представителей других культур (иностранцев), выяснение культурных аспектов социальных и политических процессов революции становятся предметом изучения с позиций истории повседневности, «новой культурной истории», «новой интеллектуальной истории», «новой социальной истории», «новой локальной истории» и других современных историографических направлений — См.: Нарский И. В. Жизнь в катастрофе; Он же. Метаморфозы пространства в российской революции (на примере Урала 1917 — 1922 гг.) // Урал в контексте российской модернизации. – Челябинск, 2005; Щербинин П. Повседневная жизнь российской провинциалки в период Первой мировой войны 1914 — 1918 гг. // Женская повседневность в России в 18- 20 вв. – Тамбов, 2003; Сальникова А. А. «Детский» текст и детская память в эпоху катастроф // Век памяти, память века: Опыт обращения с прошлым в XX столетии. – Челябинск, 2004; Давидсон А. Б. Февраль 1917 года: политическая жизнь Петрограда глазами союзников // Новая и новейшая история. – 2007. – № 1; Листиков С. В. Восприятие русских революций 1917 г. в США: модели и образы // Отеч. история. – 2007. – № 1; и др.

.

Особенно плодотворной для изучения человеческого измерения революционных процессов является региональная и локально-историческая перспектива. Эти подходы открывают широкие возможности для выяснения роли периферии в русской революции через изучение поведенческих стратегий людей как представителей локальных сообществ и моделей взаимодействия последних с центром — Нарский И. В. К вопросу о прошлом и будущем политической локальной истории поздней Российской империи. – С. 30.

. Локально­исторический и микроисторический подходы позволяют, как отмечает И. В. Нарский, «пластично реконструировать стратегии выживания локуса, будь то институт семьи, соседства, общины, прихода  значительно более многогранно, чем, например, горизонт регионального исследования. Особенно это касается таких трудноуловимых феноменов субъективной реальности, как восприятие современниками происходящих событий, циркуляция слухов, функционирование народной набожности, деформация памяти» — Там же. – С. 31.

.

На изучении различных аспектов революций 1917 г. все более начинает сказываться общее изменение приоритетов исследовательской проблематики в современных условиях: особое внимание к исторической памяти и историческому сознанию эпохи, «пространственный» и «визуальный» повороты в изучении прошлого. Однако говорить о качественном прорыве в реализации новых исследовательских интересов пока не приходится. Хочется надеяться, что 90летний юбилей революций 1917 г. в России станет мощным импульсом для дальнейших исследований ее «человеческого измерения».

А. В. Придорожный . Участники и очевидцы революции о причинах поражения демократической альтернативы в 1917 г.

Возвращаясь к событиям революции, ее свидетели и непосредственные участники пытались не только понять их значение для судьбы страны, но и ответить на вопрос: был ли тот исторический путь, по которому пошла страна после февраля, единственно возможным? В исторических трудах, отдельных публикациях, а также в воспоминаниях, написанных представителями различных политических сил, анализ стоявших в 1917 г. путей развития страны занимал важное место.

Интересные сведения о борьбе за реализацию демократической (либеральной) альтернативы и причинах ее поражения содержатся в исторических трудах и воспоминаниях известных деятелей кадетской партии — См.: Винавер М. М. Недавнее. – Париж, 1926; Нольде Б. Э. Далекое и близкое. – Париж, 1930; Долгоруков П. Д. Великая разруха. – Мадрид, 1926; Набоков В. Д. Временное правительство // Архив русской революции. – Т. 1. – Берлин, 1921; Милюков П. Н. Россия на переломе. – Париж. 1927; Он же. История второй русской революции. – Вып.1. – София, 1921; Он же. Воспоминания. – М., 1991.

. Главная задача, к достижению которой стремились либералы в начале революции, была наиболее точно сформулирована впоследствии П. Н. Милюковым: «Революцию нельзя было предотвратить, но взять революцию в руки было возможно в течение первого времени» — Цит. по: Кувшинов В. А. Кадеты в России и в эмиграции // Новая и новейшая история. – 1995. – № 4. –С. 54.

. Эту точку зрения, которую разделяли и другие члены партии, он неоднократно доказывал в своих исторических трудах. Как в «Истории второй русской революции», так и в «России на переломе» всю ответственность за большевистский переворот лидер кадетской партии возлагал на революционную демократию. Довольно часто в своих работах он писал о преступном бездействии лидеров умеренных социалистов, отсутствии у них политической ответственности, реализма и твердого курса на осуществление четко определенной цели. Резко негативная оценка деятельности возглавляемого А. Ф. Керенским правительства содержалась в «Истории второй русской революции». Нерешительность и пассивность, которая была проявлена А. Ф. Керенским, П. Н. Милюков рассматривал как одну из главных причин трагического исхода событий — См.: Милюков П. Н. История второй русской революции. – Т. 1. – С. 63.

. Описывая политические процессы, происходившие в стране летом 1917 г., он упрекал лидера умеренных социалистов в полной потере контроля за развитием событий, в затягивании с решением самых важных вопросов и принятием неотложных мер — См.: Там же. – С. 72.

.

Особый интерес представляет тот факт, что в этой работе впервые были описаны события, связанные с попыткой сохранения монархии в самом начале революции. Лидер кадетов подробно вспоминал о своей надежде убедить великого князя Михаила Александровича принять переданную ему верховную власть. Однако страх Михаила Александровича за свою судьбу и отсутствие единого мнения по этому вопросу среди членов нового правительства не позволили, как полагал П. Н. Милюков, направить дальнейшее развитие событий в рамки конституционной монархии — См.: Там же. – С 24.

. Свою неудачу П. Н. Милюков называл первой капитуляцией революции, создавшую дефектное в своем источнике положение, из которого непременно вытекали все последующие ошибки.

О больших надеждах на спасение страны, которые возлагали либералы на нового монарха, свидетельствуют и мемуары одного из активных деятелей кадетской партии П. Д. Долгорукова — См.: Долгоруков П. Д. Великая разруха. – С. 47.

. Вспоминая о первых днях революции, он не исключал возможность того, что и при Михаиле Александровиче накатившую на Россию революционную волну нельзя было бы уже удержать. Тем не менее, как писал П. Д. Долгоруков, положительное решение вопроса о престолонаследии давало больше шансов сохранить государственность до Учредительного собрания, казавшегося тогда еще спасительным — См.: Там же.

.

Важные свидетельства на этот счет мы находим у В. Д. Набокова. Размышляя о событиях, связанных с попыткой передачи престола Михаилу Романову, он признает, что ее успешное осуществление оказалось бы благодетельным или, по крайней мере, дающим надежду на благополучный исход для страны. Соглашался В. Д. Набоков и с тем, что в случае принятия престола Михаилом была бы сохранена, прежде всего, преемственность аппарата власти и его механизмы. «Сохранена была бы основа государственного устройства России, и имелось бы все для того, чтобы обеспечить монархии конституционный характер» — Набоков В. Временное правительство. – С. 19.

. Однако при этом он менее оптимистично, чем его коллеги по партии, оценивал шансы на успех такого варианта. Вся совокупность условий, как следует из рассуждений автора, указывала на невозможность дальнейшей передачи престола и сохранения монархии. Для укрепления позиции нового царя, как писал В. Д. Набоков, необходимо было располагать реальными силами, на которые можно бы было опереться в случае неизбежно последовавших бы антимонархических выступлений — См.: Там же.

. А таких сил у правительства не было.

Среди различных точек зрения, которые высказывались в эмигрантской литературе о причинах поражения мирной демократической альтернативы в 1917 г., стоит особенно выделить мнение эсеровских авторов, сочинения которых отличала острая полемичность в анализе событий — См.: Чернов В. М. Конструктивный социализм. – Прага, 1925; Он же. Записки социалистареволюционера. – Берлин, 1921; Керенский А. Ф. Из далека. Сб. статей (1920 — 1921). – Париж, 1922; Штейнберг И. З. Нравственный лик революции. – Берлин, 1923; Вишняк В. М. Два пути. – Париж, 1931.

. В 1917 г. эсеры представляли наиболее многочисленную и влиятельную политическую организацию в стране. Несмотря на идейное размежевание в партии, эсеры являлись той силой, которая могла бы оказать огромное влияние на выбор дальнейшего пути России в тот период. Проблема причин поражения эсеров в 1917 г. красной нитью проходит через все статьи и сочинения основателя, лидера, главного теоретика партии В. М. Чернова. В своих выступлениях и  работах он критиковал политику собственной партии за то, что она не всегда отвечала партийным интересам. Создание коалиционного правительства, как доказывал В. М. Чернов, имело смысл лишь в самом начале революции, как временный тактический ход. Лидер эсеров считал необходимым своевременно признать коалиционную власть пережитым этапом революции и сформировать однородное правительство трудовой демократии, которое своей решительной политикой могло бы предупредить нарастание «левомаксималистской опасности». В отличие от своих партийных соратников и политических оппонентов, В. М. Чернов первым сумел признать ошибки собственной партии и отдать должное своим противникам. С одной стороны, В. М. Чернов упрекал социалистов за их нерешительность, паническую боязнь ответственности за судьбу страны, с другой — критически оценивал и буржуазный лагерь за недооценку всей трагичности положения, его неготовность возвыситься «и над партийными сомнениями и над обычным уровнем буржуазных предрассудков» — Чернов В. М. Конструктивный социализм. – С. 190.

.

С критикой политики эсеров в 1917 г. выступал в эмиграции один из видных теоретиков левого крыла партии И. З. Штейнберг. Так же, как и В. М. Чернов, он писал, что правительственная коалиция, на которую пошли меньшевики и социалисты-революционеры правого крыла, была бессильна осуществить радикальные социально-экономические преобразования в стране и вести активную внешнюю политику. Октябрь, приходил к заключению И. З. Штейнберг, был вызван ошибками марта и свершил то, чего не сумел свершить март — См.: Штейнберг И. З. От Февраля до Октября. – Берлин, 1922. – С. 126.

.

С этим мнением соглашался и известный правоэсеровский публицист В. М. Вишняк, который называл Октябрь результатом все тех же экономических и социальных противоречий, которые в феврале привели к гибели русскую монархию — См.: Вишняк В. М. Два пути. – С. 233.

. Практически все эсеровские авторы отмечали, что только своевременное окончание войны, решение аграрного вопроса и активная политика в сторону мира могли предотвратить полный развал России.

Тем не менее в эсеровской литературе высказывалась и другая точка зрения, согласно которой причины гибели демократической альтернативы лежали не в ошибках, допущенных Временным правительством, а в безответственных действиях его политических противников. На этом, в частности, настаивал в эмиграции А. Ф. Керенский. Бывший глава Временного правительства, министр юстиции, верховный главнокомандующий, а впоследствии один из наиболее активных политических деятелей русского зарубежья, оказал заметное влияние на ход событий в революции 1917 г. Его политическая и государственная деятельность всегда привлекала к себе пристальное внимание историков и публицистов. Чаще всего она получала крайне негативную оценку, и не только в советской России, но и в среде самой эмиграции.

Основное место в своих работах А. Ф. Керенский уделил освещению корниловского мятежа и деятельности большевиков — См.: Керенский А. Ф. Прелюдия к большевизму: Корниловское выступление. – Лондон, 1919; Он же. Катастрофа. – НьюЙорк, 1927; Он же. Гатчина // Октябрьская революция: Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев. – М., 1926.

. Именно Корнилова и большевиков он всегда считал главными виновниками поражения демократической альтернативы в ходе революции. Вспоминая о деятельности заговорщиков, А. Ф. Керенский приходил к выводу, что истоки ее лежали в военных неудачах русской армии и июльском выступлении большевиков. Практически в каждой своей работе А. Ф. Керенский не упускал возможности обвинить Корнилова в срыве демократической альтернативы и доказать, что безответственные действия мятежного генерала открыли большевикам путь к власти. В отличие от В. М. Чернова и его сторонников, А. Ф. Керенский стремился всячески доказать позитивную роль коалиции в решении экономических и социальных проблем. Своим критикам он часто доказывал, что Временное правительство сделало все возможное для того, чтобы вывести страну из войны, провести обширную законодательную программу, заложив основы для превращения России в развитое демократическое государство, решить социально-экономические вопросы.

Далеко не все эмигранты соглашались признать Корнилова главным виновником поражения февральской революции. Более того, нередко в противоположность эсерам поражение генерала рассматривали как гибель последней надежды на спасение России в 1917 г. Подтверждают это воспоминания известных представителей русского генералитета — А. И. Деникина, П. Авилова, А. И. Верховского, П. Н. Краснова — См.: Деникин А. И. Очерки русской смуты. – Париж, 1926; Авилов П. В борьбе с большевизмом. — Гамбург, 1925; Верховский А. И. Россия на Голгофе: (Из походного дневника 1914 — 1918 гг.) // Военно­исторический журнал. – 1993. – № 5. Краснов П. Н. На внутреннем фронте // Октябрьская революция: Революция и гражданская война в описаниях белогвардейцев.

. В основе их идейных и политических убеждений лежала приверженность традициям и политическим устоям старого строя. Вместе с тем было бы ошибочным причислять их к числу непримиримых противников всяких социальных преобразований. Еще до революции многие из них выступали за последовательное реформирование общества, с которым так же, как и либералы, связывали единственный шанс на спасение самодержавия — См.: Российский консерватизм. – М., 1997. – С. 382. Февральская революция 1917 года в России: история и современность статьи на http://mirrorref.ru


Похожие рефераты, которые будут Вам интерестны.

1. Февральская революция 1917 г. От Февраля к Октябрю. Октябрьский переворот

2. Россия в условиях мировой войны и общенационального кризиса 1916-1917 гг. Февральская буржуазно-демократическая революция

3. Россия в период от Февраля к Октябрю в 1917 г.: Февральская революция, её причины, политические итоги, Временное правительство и его деятельность, Советы

4. Февральская буржуазно-демократическая революция в России

5. Революция 1917 г. в России в произведениях П.Н. Милюкова

6. Февральская революция

7. Становление конституционного государства в США. Законодательство первой американской революции и войны за независимость. Образование США. Декларация независимости 1776 года. «Статьи конфедерации» 1781 года

8. ФЕВРАЛЬСКАЯ БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. ДВОЕВЛАСТИЕ

9. СТАТЬИ КОНФЕДЕРАЦИИ 1781—1788 ГОДА

10. Учреждение в России прокуратуры. История развития прокуратуры до революции 1917 г

5 stars - based on 250 reviews 5