Новости

Внешняя политика Политика Германии и Внешняя политика СССР Перед Второй мировой войной

Работа добавлена:






Внешняя политика Политика Германии и Внешняя политика СССР Перед Второй мировой войной на http://mirrorref.ru

СОДЕРЖАНИЕ

  1. Введение
  2. Основная часть
    1. Политика Германии в начале 30-х годов
    2. Политика Германии в конце 30-х годов
    3. Внешняя политика СССР в начале 30-х годов
    4. Внешняя политика СССР в конце 30-х годов
    1. Заключение
    2. Список использованной литературы

ВВЕДЕНИЕ

1 сентября 1939 года началась вторая мировая война, вовлекшая в себя 61 государство, в которых проживало 80% населения земного шара. Война продолжалась 6 лет и унесла 60 млн. жизней.

Кто начал вторую мировую войну? Какие интересы стояли за маневрами советской и германской дипломатии, а также за реальными действиями лидеров двух стран? Этим вопросам посвящено довольно много исторической литературы, как научной, так и публицистической. Точки зрения историков на эту проблему различные, но суть их сводится к одному: вторая мировая война была результатом стремления великих держав (Германия, Великобритания, СССР) к мировому господству. Так, Игорь Бунич пишет в своей книге «Пятисотлетняя война в России. Гроза», что Советский Союз вел свою внешнюю с целью стравить между собой Германию и Европу, а потом без особого труда достичь мирового господства.

В реферате рассмотрены две основные точки зрения:

  • СССР вел “двойную игру”, стремясь к мировому господству
  • Германия стремилась к мировому господству, готовя нападение на СССР.

Реализация поставленной цели, на мой взгляд, может быть достигнута через комплекс задач:

  • Рассмотреть внешнюю политику Германии и СССР в начале 30-х годов
  • Рассмотреть внешнюю политику Германии и СССР в конце 30-х годов.

ОСНАВНАЯ ЧАСТЬ

Внешняя политика СССР в начале 30-х годов

VI конгресс Коминтерна: крутой переворот

Разработанная под непосредственным руководством Сталина и одобренная VI конгрессом (июль-сентябрь 1928 года) стратегия Коминтерна определила основные направления советской внешней политики в период с 1928 по 1933 г. Этот конгресс (совпавший с началом наступления сталинского руководства на Бухарина) был отмечен глубокими расхождениями в оценках международной ситуации и во взглядах на тактику Коминтерна в ближайшие годы. Бухарин, в то время еще генеральный секретарь Коминтерна, защищал точку зрения, согласно которой ситуация в мире отличалась достаточной стабильностью, а развитие экономического кризиса в ведущих капиталистических странах непосредственно не вело к революционной ситуации. По его мнению, в переживаемый момент все внимание следовало сосредоточить на обеспечении единства в рабочем движении и на борьбе с сектантством, грозящим изоляцией коммунистов. Полностью противоположные взгляды развивал в своих выступлениях Сталин. Драматизируя ситуацию, он утверждал, что из-за нависшей над ведущими капиталистическими странами угрозы глубочайшего экономического кризиса и революционных потрясений напряженность международных отношений достигла своего предела. В связи с этим выдвигались следующие тактические установки:

  • Отказ от всякого сотрудничества с социал-демократами (которые преподносились как «главные враги рабочего класса»);
  • Борьба против реформистских влияний среди рабочего класса, предполагавшая уход из существовавших профсоюзных структур и создание новых, революционных профсоюзов;
  • Очищение коммунистических партий от всех колеблющихся, в особенности от «правых уклонистов».

Принятые конгрессом после дискуссий резолюции означало серьезное положение Бухарина. Большинство выдвинутых им тезисов не нашло поддержки даже со стороны членов его собственной партии, и в них были внесены исправления в духе сталинских установок. Социал-демократия была признана «самым опасным врагом рабочего движения». Горькие разочарования после китайских событий привели к тому, что и национальные движения были причислены к антиреволюционной идеологии. Особо была подчеркнута необходимость очищения компартий от всех «колеблющихся элементов» и установления «железной дисциплины» не только внутри партии, но и в отношениях между компартиями других стран, что должно было выражаться в подчинении интересов каждой партии решениям руководства Коминтерна.

Во время конгресса, или сразу после него было «образумлено» большинство компартий, причем особенно это коснулось компартии Германии, которой в качестве генерального секретаря был навязан Э.Тельман, ранее единодушно отстраненный от исполнения этих обязанностей ее Центральным Комитетом. Подчинение специфических интересов каждой партии интересам большевиков превращалось в одну из основ коммунистической идеологии. Подлинным революционером признавался лишь тот, кто был готов безоговорочно защищать Советский Союз. Те же, кто полагали возможным защищать мировое революционное движение без Советского Союза или вопреки ему, рассматривались как враги революции, псевдореволюционеры, которые рано или поздно перейдут в лагерь врагов революции. Лозунг «солидарности трудящихся» (коммунистов и социалистов) одной страны был заменен требованием безграничной преданности Советскому Союзу, его коммунистической партии и его вождю.

Миф о «капиталистическом разоружении»

Состоявшийся в апреле 1929 года Х пленум исполкома Коминтерна довел до логического конца принятую годом раньше установку: социал-демократия стала «социал-фашизмом». В совместном докладе Д.Мануильского и О.Куусинена утверждалось, что цели фашистов и социал-демократов идентичны, разница лишь заключается в тактике и главным образом в методах. Не вызывало сомнений, что по мере своего развития «социал-фашизм» все более будет похож на «чистый фашизм».

До конца 1933 г. поставив во главу угла борьбу с социал-демократией, Коминтерн и советское руководство закрывали глаза на опасность стремительно растущего германского национализма и фашизма. В представлениях Москвы усиление Германии, символизирующие жизненную силу фашизма, было направленно против Великобритании и Франции (названной Сталиным «самой агрессивной и милитаристической страной из всех агрессивных и милитаристических стран мира») и являлось позитивным фактором в развитии международных отношений, так как способствовало обострению противоречий между ведущими капиталистическими державами.

Период стабилизации капитализма заканчивается, заявил Сталин в выступлении 27 июня 1930 года. Мировой экономический кризис дошел до той точки, где он переходит на следующий этап – политический кризис, отличительными чертами которого будут, во-первых, фашизация внутренней политики капиталистических государств, во-вторых, нарастание угрозы новой империалистической войны и, в-третьих, подъем революционных движений. С 1929 по 1933 г. компартия Германии неукоснительно следовала утвержденной Коминтерном линии и вела борьбу в первую очередь с социал-демократией, что немало способствовало параличу политических учреждений Веймарской республики. Участие коммунистов на стороне нацистов в референдуме 9 августа 1931 года, направленного против социал-демократического правительства Пруссии, приветствовалось газетой «Правда» как «самый сильный удар, когда-либо нанесенный рабочим классом по социал-демократии». Ни приход к власти Гитлера, ни аресты тысяч коммунистов, ни поджог рейхстага и объявление партии вне закона – ничто не изменило тактику Коминтерна, полностью утратившего способность к самокритике. 1 апреля 1933 года президиум Исполкома Коминтерна принял резолюцию, утверждавшую, что политика руководимой Тельманом германской компартии всегда была «абсолютно правильной». В мае 1933 года, к большому удовлетворению советского руководства, нацисты ратифицировали протоколы о возобновлении действия Берлинского договора 1926 года, который подтверждал силу Рапальских соглашений. Военное сотрудничество между СССР и Германией продолжалось еще несколько месяцев.

Расширение советской дипломатической деятельности

Тезисы об обострении противоречий капитализма и о постоянной угрозе, исходившей от окружающих СССР «агрессивных и милитаристических» стран, бесспорно, играли важную роль в сталинских планах радикального преобразования страны. Ускорение темпов коллективизации и индустриализации находило оправдание  в необходимости действовать как можно быстрее, пока «господа империалисты не предприняли прямого нападения на Советский Союз». Однако, продолжая нагнетать атмосферу «осажденной крепости» и играть на реально существовавших противоречиях между великими державами с тем, чтобы не допустить их единого фронта против СССР, советские руководители прекрасно сознавали (как в 1926 году,  когда обсуждался китайский вопрос, так и в 1929), что Советскому Союзу необходимо всеми способами избегать любых конфликтов и провокаций, поскольку страна испытывала глубочайшие социальные и экономические потрясения и была на некоторое время значительно ослаблена. Поэтому одновременно с преимущественным развитием отношение с Германией советская дипломатия направила свои усилия на расширение отношений с другими государствами, надеясь на увеличение торгового обмена с ними, необходимого для выполнения планов экономического строительства и обеспечения безопасности страны.

9 февраля 1929 года СССР расширил сферу деятельности пакта Бериана – Келлога о всеобщем отказе от войны, к которому он присоединился несколькими месяцами раньше. Было подписано соглашение, известное как «Протокол Литвинова», с Латвией, Польшей, Эстонией, Румынией, а немного позже с Литвой, Турцией и Персией, предусматривавшее отказ от применения силы в урегулировании территориальных споров между государствами. В октябре 1929 года были восстановлены отношения с Великобританией, где пост премьер-министра вновь занял Макдональд.

Начиная с 1931 года, советская дипломатическая деятельность стала еще более активной. Внутренние проблемы побуждали Советский Союз уделять больше внимания упрочнению своего внешнеполитического положения. В то же время пережившие экономический кризис индустриальные страны проявляли все больший интерес к улучшению своих отношений с Советским Союзом, который рассматривался ими как огромный потенциальный рынок. Наконец, рост правого экстремизма и национализма в Германии побуждал страны, подписавшие Версальский договор и заинтересованные в сохранении послевоенного статус-кво, развивать дипломатические отношения с Советским Союзом. Начатые в 1931 году с рядом стран переговоры шли, однако, с большим трудом. Тем не менее уже в 1932 году СССР начал пожинать плоды своих дипломатических усилий, подписав серию пактов о ненападении: с Финляндией (21 января), с Латвией (5 февраля), с Эстонией (4 мая).

После долгих колебаний 29 ноября 1932 года французское правительство во главе с Эррио подписало франко-советское соглашение о ненападении, рассчитывая таким образом нейтрализовать возможные последствия сближения СССР и Германии. Кроме статьи о ненападении соглашение содержало обязательство в случае нападения на одну из них третьей страны не оказывать никакой помощи агрессору.

Если в Европе советская дипломатия, стремясь обеспечить безопасность СССР, добилась значительных успехов за столом двухсторонних переговоров, подписав целый ряд договоров о ненападении и нейтралитете, то на Дальнем Востоке ситуация становилась все более напряженной. Вторжение Японии в Маньчжурию (1931 год) прямо угрожало советским интересам в этом регионе. В 1931-1933 годах советской дипломатии с большим трудом удалось сохранить отношения с тремя участвовавшими в конфликте сторонами: Японией, китайскими коммунистами и Гоминьданом. В отношениях с Японией советское руководство то прибегало к демонстрации силы, увеличивая на Дальнем Востоке свой военный контингент под командованием Блюхера, то выступало с инициативами, направленными на примирение (предложение о продаже Китайско-Восточной дороги). Одновременно, стремясь не допустить сближения Японии и Гоминьдана, Советский Союз терпеливо обсуждал возможности восстановления дипломатических отношений с правительством Чан-Кайши, который, начиная с 1927 года, рассматривался как «самый коварный враг коммунизма». Отношения с Гоминьданом были восстановлены в 1932 году: Чан Кайши пошел на этот шаг, поскольку только Советский Союз мог оказать ему военную помощь в борьбе против японских агрессоров, тогда как великие державы оказались способны лишь на  чисто символическое моральное осуждение Японии. Поскольку контролируемые коммунистами области находились далеко от оккупированных Японией Маньчжурии и Северного Китая, такой шаг непосредственно не вел к конфликту, однако он обязывал Чан Кайши принять вызов и включиться в общенародную борьбу против захватчиков.

Советские дипломатические ухищрения как на Дальнем Востоке, так и в Европе отражали сложность непрерывно обострявшейся международной ситуации, в которой все большую роль играла агрессивная и динамичная политика двух держав – Японии и Германии. Казалось, что в 1933 году цели, сформулированные советской дипломатией еще в 1919-1920 годы, были достигнуты. Установленный «навязанным империалистическими разбойниками» Версальским договором Европейский порядок беззастенчиво нарушался каждый день с тех пор, как Германия совершила перевооружение своей армии. Лига Наций, из которой вышли Япония, а затем и Германия, демонстрировала свою полную беспомощность. Невиданной силой экономический кризис сотрясал весь капиталистический мир. Казалось, что рост напряженности в мире вот-вот приведет к возникновению широкомасштабных международных конфликтов.

Однако столь долгожданное советским руководством развитие событий на деле оказалось неблагоприятным, и даже угрожающим для СССР. Вместо того чтобы способствовать распространению коммунизма, кризис привел к возникновению фашизма. «Обострение межимпериалистических противоречий» не только не усилило «родину социализма», но привело к развитию милитаристической, реваншистской и националистической идеологии в Германии и Японии, превращавшихся в потенциальных противников СССР.

Во второй половине 1933 года советские руководители были вынуждены отказаться от принятой еще в 1919-1920 годы аксиомы советской внешней политики, в соответствии с которой всякое напряжение международной политической стабильности (например, рост авторитета Лиги Наций, возрождение европейской экономики) априори имел негативное для СССР значение.

Внешняя политика Германии в н. 30-х г

С 1929 года немецкая экономика, а вместе с ней и немецкая внутренняя политика неудержимо шли к кризису. Гайки репарационных требований были закручены слишком сильно. После нездорового экономического подъема 1928 года на основе займов все вдруг резко пошло на спад: германский экспорт больше уже не мог покрывать импорт, золотой запас Рейхсбанка стремительно сокращался, деловая жизнь находилась в состоянии застоя, производство падало, массовые увольнения на предприятиях, миллионы безработных, бегство от налогов и утечка капитала за границу – таковы были симптомы все отчетливее наступавшего начиная с 1930 года экономического кризиса.

Зимой 1930\31 стало ясно, что Германия окажется во власти коммунизма. Было очевидно, что ни буржуазные партии, ни обе церкви (католическая и протестантская) не в состоянии надолго воспрепятствовать этому. Единственным шансом остановить коммунизм был, по мнению Риббентропа, национал-социализм.

В 1931 году президент США Герберт Гувер выступил с предложением принять мораторий, который должен был приостановить на год все германские платежи по международным правительственным долгам, репарациям и займам. Этот мораторий был принят 15 июля 1931 года.

В 1932 году Адольф Гитлер сообщает Риббентропу о своих намерениях насчет образования коалиционного правительства. Он был готов сотрудничать с другими политическими силами, но настаивал о своем назначении рейхсканцлером.  30 января 1933 года было образовано коалиционное правительство НСДАП и Немецкой национальной народной партии с назначением Гитлера рейхсканцлером.

В последние месяцы 1932 года Гитлер провел много бесед с единомышленниками о задачах и методах будущей внешней политики Германии. Такого рода беседа состоялась между ним и Риббентропом в феврале 1933 года. В этой беседе Гитлер заявил об своих агрессивных планах. Он хотел добиться равноправия Германии в вооружениях, т.е. отмену военных пунктов Версальского договора. Именно при этом условии, по замыслам Гитлера, можно было осуществить «Дранг нах Остен», что не исключало – и это показала вторая мировая война – похода на Запад. В уничтожении Франции, о которой Гитлер высказался отрицательно, фюрер видел средство обеспечить Германии дальнейшей экспансии. Главная цель Гитлера – установить прочные и ясные отношения с Англией и Италией. Его позиция в отношении Советского Союза характеризовалась острейшей враждебностью. Он желал полностью ликвидировать коммунизм. «Германия снова должна стать фактором силы… а предпосылки для этого должен создать я» —Риббентроп И. Фон.; Тайная дипломатияIII рейха. С.; Русич 1999; с. 54

.

Во время этой беседы Риббентроп сказал ему, что предпосылкой германо-английского взаимопонимания должен послужить компромисс в какой-либо форме между Германией и Францией, однако Гитлер с этим сначала не согласился. Германия, считал фюрер, должна перейти от «пассивной защиты» к окончательному «активному расчету» с французами.

15 сентября 1933 года германский министр фон Нейрат потребовал от конференции по разоружению признать равноправие Германии в вооружениях. В поисках компромисса четыре державы – Англия, Франция США и Италия – предложили Нейрату новый проект соглашения о разоружении. Предлагалось осуществить выравнивание вооружений в два этапа: первый этап – 3-4 летний период стабилизации, в течении которого Германия должна была заменить свою систему долгосрочной службы краткосрочной; второй этап – тоже от 3 до 4 лет, в течении которых осуществлялось некоторое сокращение вооружения держав в целях выравнивания соотношения между ними. Германия отклонила проект. В германском ответе подчеркивалось: «Германия желает получить либо полную свободу, либо подвергнуться таким же качественным ограничениям, как и другие державы» —Риббентроп И. Фон.; Тайная дипломатияIII рейха. С.; Русич 1999; с. 427

. 13 октября Гитлер поставил перед кабинетом вопрос о выходе Германии из Лиги Наций, кабинет одобрил это решение,  и на следующий день фюрер выступил по радио с заявлением о выходе Германии из Лиги Наций и  о роспуске рейхстага с последующими новыми выборами. Он утверждал, что его «революция» направлена исключительно против Коммунизма, а  уход из Лиги Наций продиктован «миролюбием и чувством чести».

В начале 1934 года (26 января) между Польшей и Германией был заключен «договор о дружбе». Его подписанию предшествовало обострение германо-польских отношений, вызванное нацистской компанией под лозунгом возвращения Германии так называемого Польского коридора – трассы, связывающей Польшу с военным городом Данцигом (Гданьском). Штурмовики проводили вооруженные демонстрации на польско-германской границе, а в Данциге прошла волна выступлений против поляков. 3 мая 1933 года Польша была вынуждена выразить Берлину официальный протест. Германо-польский договор о «мирном разрешении споров» имел как антисоветскую, так и антифранцузскую направленность, поскольку расшатывал созданную Францией систему союзов в Восточной Европе.

Весной 1934 года Гитлер назначает Риббентропа уполномоченным по вопросам разоружения, чтобы он смог продолжать переговоры по вопросам разоружения.

В 1935 году Гитлер ввел всеобщую воинскую повинность и провозгласил формирование германских вооруженных сил, объяснив свой шаг невозможностью прийти к ревизии военных статей Версальского договора дипломатическим путем и введением в Франции двухлетнего срока военной службы. Следует сказать, что этот шаг был вынужден для Франции, в силу того, что 1935 год был первым годом пятилетнего периода, когда из-за сокращения рождаемости в  1915-1919 годах резко уменьшилось число рекрутов. Контингент французской армии насчитывал 300 тысяч, а введение всеобщей воинской повинности должно было дать Германии 550-600 тысяч солдат.

В начале июня 1935 года Гитлер назначил Риббентропа послом по особым поручениям, после чего Риббентроп выехал в Лондон на переговоры по вопросу о флотах. 18 июня 1935 года заключено германо-британский соглашение о флотах. Это соглашение явилось по сути ступенькой, способствовавшей осуществлению агрессивных планов Гитлера, ведь оно было двухстороннем нарушением Версальского договора. Британская дипломатия капитулировала под нажимом Германии по самому важному для Англии морскому разделу версальской системы. Достаточно сказать что британское правительство согласилось на увеличение тоннажа германского военно-морского флота на 342000 тонн и на отмену запрета для Германии строить подводные лодки. Последствия таких уступок британцы остро почувствовали во время второй мировой войны.

Гитлер и Риббентроп стремились к заключению военно-воздушного пакта между Англией и Германией. В качестве встречной компенсации Англия должна была признать Германию сильнейшей континентальной державой и не остаться глухой к определенным немецким требованиям о пересмотре границ в центральной Европе. Гитлер говорил, что необходимо найти дружественное отношение со стороны Англии. Однако им не удалось достигнуть этого соглашения.

Никакого дальнейшего улучшения германо-французских и германо-английских отношений в течении 1935-1936 констатировать было нельзя. Франция систематически продолжала свою политику союза против Германии. После того, как Барту снова прочно включил Польшу и Малую Антанту в французскую систему пактов, произошла ратификация советско-французского договора о взаимной помощи, который, как считал Риббентроп, представлял собою непосредственную угрозу рейху и означал разрыв Локарнского соглашения. Однако, в действительности картина была совершенно иной: именно угроза гитлеровской агрессии, становившаяся все более очевидной после введения в Германии всеобщей воинской повинности, побудило правительство Лаваля пойти на переговоры с СССР и на заключение советско-французского оборонительного договора, который был ратифицирован в конце февраля 1936 года после ухода Лаваля в отставку.

Внешняя политика СССР в конце 30-х годов

Ухудшение советско-германских отношений в течение лета 1933 года стало первым признаком изменения внешнеполитических ориентиров советского руководства. В июне СССР заявил Германии о том, что продолжавшееся десять лет военное сотрудничество двух стран с сентября будет прекращено. Таким образом были похоронены и «дух Рапалло», и надежды на широкомасштабное совместное советско-германское экономическое развитие, основанное на соединении огромных ресурсов рабочей силы и сырья в Советском Союзе, с одной стороны, и передовой германской технологии – с другой.

Тем не менее изменение отношений к фашизму шло медленно. Слишком быстрый его пересмотр мог бы внести еще большее смятение в ряды Коминтерна, который и без того будоражили участившиеся призывы Троцкого к образованию единых фронтов коммунистов и социалистов и к осуждению «преступной» политики, проводившейся с 1928 года Сталиным и Коминтерном в отношении фашизма и приведшей к разгрому и запрещению компартии Германии.

На прошедшем в январе 1934 года XVII съезде ВКП(б) Бухарин посвятил большую часть своего выступления разъяснению того, что идеология фашизма, этого «звериного лица классового врага», изложенная Гитлером в его книге «Майн кампф», требует серьезного отношения, что гитлеровская идея захватить «жизненное пространство на Востоке» является открытым призывом к уничтожению СССР. В отличие от Бухарина, Сталин продемонстрировал достаточно спокойное отношение к приходу Гитлера к власти. Он подчеркнул, что, поскольку в Германии еще отнюдь не победила новая политическая линия, «напоминающая в основном политику бывшего германского кайзера, у СССР нет никаких оснований кроеным образом менять отношения с Германией. «Конечно, - заявил Сталин, - мы далеки от того, чтобы восторгаться фашистским режимом в Германии. Но дело здесь не в фашизме, хотя бы потому, что фашизм в Италии отнюдь не помешал СССР установить наилучшие отношения с этой страной».

29 декабря 1933 года в речи на IV сессии ЦИК СССР Литвинов изложил новые направления советской внешней политики на ближайшие годы. Суть их заключалась в следующем:

  • Ненападение и соблюдение нейтралитета в любом конфликте. Для Советского Союза 1933 года, надломленного страшным голодом, пассивным сопротивлением десятков миллионов крестьян (призывной контингент в случаи войны), чистками партии, перспектива быть втянутым в войну означала бы, как дал понять Литвинов, полную катастрофу;
  • Политика умиротворения в отношении Германии и Японии, несмотря на агрессивный и антисоветский курс их внешней политики в предшествующие годы. Эту политику следовало проводить до тех пор, пока она не превратилась бы доказательством слабости; в любом случае государственные интересы должны были превалировать над идеологической солидарностью: «Мы, конечно, имеем свое мнение о германском режиме, мы, конечно, чувствительны к страданиям наших германских товарищей, но меньше всего можно нас, марксистов, упрекать в том, что мы позволяем чувству господствовать над нашей политикой»;
  • Свободное от иллюзий участие в усилиях по созданию коллективной безопасности с надеждой на то, что Лига Наций «сможет более эффективно, чем в предыдущие годы, играть свою роль в предотвращении какой-либо локализации конфликтов;
  • Открытость в отношении западных демократий – также без особых иллюзий, учитывая то, что в этих странах, ввиду частой смены правительств, отсутствует какая-либо преемственность в сфере внешней политики; к тому же наличие пацифистских и пораженческих течений, отражавших недоверие трудящихся этих стран правящим классам и политикам, было чревато тем, что эти страны могли «пожертвовать своими национальными интересами в угоду частным интересам господствующих классов».

За два года (конец 1933 – начало 1936 года) «новый курс» позволил советской внешней политике добиться некоторых успехов. В ноябре 1933 года  состоялся  визит  Литвинова в Вашингтон,  где  его  переговоры  с  Ф. Рузвельтом и К. Гуллом завершились признанием Советского Союза США и установлением между этими странами дипломатических отношений. В июне 1934 года Советский Союз признали Чехословакия и Румыния. В сентябре СССР был принят в Лигу Наций, и сразу же стал постоянным членом ее Совета, что означало его формальное возвращение в качестве великой державы в международное общество, из которого он был исключен шестнадцатью годами раньше.  Принципиально важно, что СССР возвращался в Лигу Наций на своих собственных условиях: все споры и, прежде всего по долгам царского правительства были решены в его пользу.

Заключенный 26 января 1934 года договор Германии с Польшей был расценен советским руководством как серьезный удар по всему предыдущему сотрудничеству Германии и Советского Союза. Становилось все более очевидно, что антибольшевизм Гитлера становился не только пропагандой и идеологии, но и действительно составлял основу его внешней политики. Перед лицом германской угрозы советские руководители благоприятно отнеслись к предложениям, сформулированным в конце мая 1934 года министром иностранных дел Франции Луи Барту. Первое из них представляло «настоящее Локарно», объединившее в многостороннем пакте о взаимном ненападении все государства Восточной Европы, включая Германию и СССР; второе состояло в заключении договора о взаимопомощи между Францией и Советским Союзом. Первому, чересчур смелому проекту суждено было уйти в небытие со смертью его главного автора, убитым вмести с королем Югославии Александром хорватскими террористами 9 октября 1934 года в Марселе. Что же касается второго проекта, уже в достаточной степени подготовленного, то он получил поддержку Лаваля и, несмотря на сдержанное отношение к нему части французских политиков,  был завершен подписанием 5 мая 1935 года в Париже франко-советского договора о взаимопомощи в случае любой агрессии в Европе. Принятые сторонами взаимные обязательства на деле были малоэффективны, поскольку в отличие от франко-русского договора 1891 года этот договор не сопровождался какими-либо военными соглашениями. Лаваль во время своего визита в Москву 13-15 мая 1935 года уклонился от ответа на прямо поставленный ему Сталиным по этому поводу вопрос. В свою очередь Сталин предложил французским коммунистам голосовать за военные кредиты и публично высказывал полное понимание  и одобрение политики государственной обороны, проводимой Францией в целях поддержания своих вооруженных сил на уровне, соответствующим нуждам ее безопасности. Это заявление способствовало крутому перевороту во внутренней политике Французской компартии и привело к образованию двумя месяцами позже альянса коммунистов с социалистами и радикалами, явившегося необходимым условием победы на выборах в следующем году Народного фронта.

На первый взгляд провозглашение новой стратегии «общего фронта», призванного преградить дорогу фашизму, было основной цельюVII (и последнего) конгресса Коминтерна. На самом же деле, объединенные в «лавочке», как презрительно назвал Коминтерн Сталин, компартии, собранные под предлогом усиления «антифашисткой и антикапиталистической борьбы», получали наставления, как «бороться за мир и безопасность Советского Союза».  Несмотря на кардинальное изменение к «социал-фашизму», VII конгресс довел до логического завершения те установки, которые были утверждены на предыдущем конгрессе. С этих позиций СССР представал как «двигатель мировой пролетарской революции», «база всеобщего движения угнетенных классов, очаг мировой революции, важнейший фактор всемирной истории». Полное подчинение деятельности национальных компартий политике Светского Союза было подтверждено всеми делегатами конгресса. «В каждой стране, - заявил генеральный секретарь Коминтерна Г.Димитров, - борьба за мир и безопасность Советского Союза может протекать в той или иной форме». Французские коммунисты, например, должны были голосовать за военные кредиты, а другие компартии, наоборот, - усилить борьбу против «милитаризации молодежи». Одна из задач конгресса заключалась в том, чтобы для каждого конкретного случая уточнить тактику, которой необходимо было следовать, чтобы избежать любых – «правых» и «левых» – уклонов. Само собой разумеется, что тактика «общего фронта» не означала ни установления компартиями контактов с «троцкистскими элементами», ни поддержки так называемым «больным демократиям». И уж конечно компартии не должны были сглаживать «остроту межимпериалистических противоречий», которая препятствовала формированию единого антисоветского блока.

К началу 1936 года договор с Францией оставался основным козырем советской дипломатии в борьбе против опасности единого капиталистических государств. Однако ратификация этого договора задерживалась и состоялась лишь 28 февраля 1936 года, через девять месяцев после подписания. Такая медлительность свидетельствовала о развитии среди части представителей правящих кругов и широкой общественности Франции сильного антибольшевистского течения, еще более усилившегося после победы Народного фронта. «Протягивая руку Москве, - заявил маршал Петен, - мы протянули ее коммунизму… мы позволили стать коммунизму в ряд приемлемых доктрин, и нам, по всей вероятности, скоро представится случай об этом пожалеть». Окончательно это течение утвердилось после того, как Французская компартия отказалась принять участие в правительстве, руководимом Леоном Блюмом, а страну захлестнула волна забастовочного движения.

Ратификация советско-французского договора послужила предлогом для ремилитаризации Рейнской области. 7 марта 1936 года Гитлер заявил: «На постоянные заверения Германии в дружбе и миролюбии Франция ответила альянсом с Советским Союзом, направленном исключительно против Германии, являющимся прямым нарушением соглашений по Рейнской области и открывающим ворота Европы большевизму».

Ремилитаризация Рейнской области, на которую Франция и Великобритания ответили лишь устным протестом, сильно изменила военно-политическую ситуацию в Европе. Военные гарантии, предоставленные Францией ее восточным союзникам, становились невыполнимыми: в случаи войны с Германией, которая теперь оказалась надежно защищенной рейнскими укреплениями, французская армия была более не способна быстро прийти на помощь какой-либо стране Центральной и Восточной Европы. Положение усугублялось отказом Польши пропускать через свою территорию иностранные войска. Эта новая политическая реальность, когда западные демократии и Лига Наций оказались бессильны противостоять грубой силе, такой, например, как ремилитаризация Рейнской области или агрессия Италии в Эфиопии, а Версальский договор терял свою силу, - эта реальность наглядно продемонстрировала советским руководителям всю хрупкость европейского равновесия и необходимости сохранения в целях своей собственной безопасности полной свободы рук.

СССР и война в Испании

Гражданская война в Испании сильно осложнила политическую игру советской дипломатии. Вначале Советский Союз какое-то время пытался ограничить свое участие в испанских событиях. Как и другие державы, в августе 1936 года он объявил о политике невмешательства, на которой особенно настаивали Франция и Великобритания. Лишь 4 октября СССР открыто заявил о своей поддержке Испанской республики. Интернационализация гражданской войны, нарастающее вмешательство в нее фашистских режимов в Италии и Германии на стороне путчистов, поставили перед СССР сложную дилемму: с одной стороны, оставить левые силы в Испании без поддержки означало не просто открыть свои фланги перед троцкистской пропагандой, обвинявшей сталинское руководство в измене делу социализма, но и позволить разогреться, особенно в Каталонии, первому крупному очагу ереси под руководством Всемирной объединенной рабочей партии (ВОРП) – испанской секции троцкистского IV Интернационала – в союзе с анархистами; с другой стороны, прямая интервенция советских войск означала бы для европейских стран стремление Советского Союза экспортировать в Италию коммунистическую революцию, что сделало бы невозможным любую попытку сближения с западными демократиями. В письме направленном в декабре 1936 года Сталиным, Молотовым и Ворошиловым премьер-министру Испании Л. Кабаллеро, содержался страстный призыв «предпринять все меры, чтобы враги Испании не смогли изобразить ее коммунистической республикой».

Попытаемся проследить особенности советского участия в испанских делах, которое осуществлялось постепенно и было ограниченным. В обмен на значительное количество золота Советский Союз предоставил республиканскому правительству военную технику (качество которой зачастую было неудовлетворительным, а количество не достигало и десятой части вооруженной помощи Германии войскам Франко). Кроме техники Советский Союз направил в Испанию две тысячи «советников» (среди которых были не только военные специалисты, но и политработники, и представители органов госбезопасности). Незначительная по сути военная помощь республиканским войскам представляла лишь один из аспектов советского вмешательства. Вторым – и преобладающим – его аспектом была борьбы против инакомыслящих в среде левых сил: антисталинских элементов, анархистов, анархо-синдикалистов, сторонников ВОРП, истинных и мнимых троцкистов. Поскольку сотрудничающие с фашистами троцкисты все больше проникают в ряды республиканцев, говорилось в заявлении руководства Коминтерна от 14 апреля 1937 года, политика всех коммунистов должна быть направлена на полное и окончательное поражение троцкизма в Испании как непреложное условие победы над фашизмом. Руководствуюсь этими положениями, сталинские «советники» усилили провокационную деятельность, а затем содействовали аресту (в июне 1937 года) как главных контрреволюционеров главных руководителей ВОРП. Андрес Нин был также арестован, но попытка советского руководства организовать в Испании судебные процессы и вырвать у обвиненных публичные «признания», подтверждающие «правдивость» процессов, прошедших в Москве, не увенчалась успехом.

Крах политики «коллективной безопасности»

Московские процессы, чистка в рядах Красной Армии убедили как немцев, так и англичан и французов, что Советский Союз переживает серьезный внутренний кризис (в целом плохо понятый), который на какое-то время лишает его возможности играть решающую роль на международной арене. Излагая 5 сентября 1937 года перед генеральным штабом свои планы в отношении Чехословакии и Австрии, Гитлер категорически отверг всякую возможность военной реакции на это Советского Союза ввиду царящего в стране хаоса, вызванного чисткой военных и политических кадров. По мнению поверенного в дела Германии в Париже, французское правительство также высказывало серьезные сомнения относительно прочности советского режима и боеспособности Красной Армии. «Военные и политические круги Франции, - писал он в начале 1938 года, - все больше задаются вопросом о пользе такого союзника и о доверии к нему». В то время, как французское руководство все больше убеждалось в том, что, подписав договор с СССР, оно, по выражению П. Гаксотта, «приобрело ничто», пассивность Запада перед лицом Германской агрессии еще больше увеличила недоверие Советского Союза по отношению к западным демократиям

17 марта 1938 года советское правительство предложило созвать международную конференцию для рассмотрения «практических мер против развития агрессии и опасности новой мировой бойни». Это предложение было отвергнуто Лондоном, как по своей сути «усиливавшее тенденцию образования блоков и подрывающее перспективы установления мира в Европе». Встретив такое отношение, Советский Союз начал искать сближения с Германией и в марте 1938 года подписал с ней новые экономические отношения, отозвав при этом посла СССР в Германии Я. Сурица – еврея и потому неугодного нацистам. Новому послу, А. Мирекалову, Гитлер сделал 4 июля следующее сообщение: «я с удовлетворением ознакомился с декларацией, излагающей принципы, которыми Вы будете пользоваться по установлению нормальных отношений между Германией и Советским Союзом».

После оккупации Германией Чехословакии Советский Союз расстался с последними иллюзиями насчет эффективности политики коллективной безопасности. К тому же Франция и Великобритания, правительства которых Литвинов тщетно пытался убедить в том, что Советский Союз в состоянии выполнить свои обязательства, выражали сильное сомнение по поводу боеспособности Красной Армии, опустошенной чистками, и не видели, каким образом советские войска могут участвовать в боевых действиях из-за отказа Румынии и Польши пропустить их через свои территории. Советский Союз, безусловно, принял бы участие в международной конференции, но ему даже не было предложено подписать Мюнхенские соглашения 30 сентября 1938 года. Заключенный Ж.Боннэ и И.Риббентропом 6 декабря 1938 года в Париже между Францией и Германией договор о ненападении был расценен в Москве как шаг, в той или иной степени развязавший Гитлеру руки на Востоке.

К концу 1938 года внешнеполитическое положение СССР казалось более хрупким, чем когда-либо, а вызывавшая опасения угроза создания единого «межимпериалистического фронта» была вполне реальной. В ноябре 1936 года эта угроза конкретизировалась после подписания Германией и Японией «антикоминтерновского пакта», к которому затем присоединилась Италия и Испания. В такой ситуации советское руководство решило пойти на примирение с Чан Кайши и убедить китайских коммунистов в необходимости создания единого фронта с националистами для борьбы с японской агрессией. В августе 1937 года СССР и Китай заключили договор о ненападении. Летом 1938 года начались вооруженные действия между Японией и Советским Союзом. Ожесточенные сражения произошли в августе 1938 года в Восточной Сибири,  в районе озера Хасан, а затем в Монголии, где длившиеся несколько месяцев наземные и воздушные бои в районе Халкин-Гола закончились победой советских войск, которыми командовали Г. Штерн и Г. Жуков. 15 сентября 1939 года было заключено перемирие. Перед лицом угрозы капиталистического окружения Советский Союз принял решение о дальнейшем сближении с Германией, не отказываясь при этом от переговоров с западными демократиями.

Советско-германский пакт

Накануне вступления немецких войск в Прагу Сталин направил свое первое «послание»  нацисткой Германии. 10 марта 1939 года он заявил делегатам ХVIII cъезда ВКП(б), что, если Запад намеревается внушить Советскому Союзу мысль о намерениях Гитлера захватить Украину, чтобы тем самым и спровоцировать конфликт с Германией, то СССР не даст себя одурачить и не собирается для «поджигателей войны» (под которыми подразумевались западные демократии) «таскать из огня каштаны. Лишь с очень большими колебаниями СССР через несколько дней согласился с идеей присоединения к декларации о «безусловных гарантиях», предоставленных Великобританией и Францией Польше. Однако глава МИДа Польши Бек отверг возможность соглашения, допускавшего присутствие советских войск на территории Польши. 17 апреля 1939 года СССР предложил заключить трехстороннее соглашение, военные гарантии  которых распространялись бы на всю Восточную Европу от Румынии до прибалтийских государств. В тот же день советский посол в Берлине поставил в известность фон Вайцзакера, государственного секретаря Германии по вопросам внешней политики, о желании советского правительства установить самые хорошие отношения с Германией, невзирая на обоюдные идеологические расхождения.

Спустя две недели был смещен М.Литвинов, возглавлявший НКИД СССР и приложивший немало усилий для обеспечения коллективной безопасности, а его пост был передан председателю Совнаркома Молотову. Эта акции была справедливо расценена как сигнал для изменения курса советской внешней политики в сторону улучшения советско-германских отношений. В мае германскому послу в Москве Шуленбургу было поручено заняться подготовкой переговоров с Советским Союзом в связи с решением Германии оккупировать Польшу. Желая поторговаться, советская дипломатия одновременно вела переговоры с Великобританией и Францией. У каждого из участников переговоров были свои скрытые цели: западные страны, стремясь, прежде всего, воспрепятствовать советско-германскому сближению, затягивали переговоры и старались в то же время выяснить намерения Германии. Для СССР было главным добиться того, что прибалтийские государства не окажутся в руках Германии, и получить возможность в случае войны с ней перебрасывать свои войска через территорию Польши и Румынии. Однако Франция и Великобритания по-прежнему уклонялись от решения этого вопроса.

С нарастающей тревогой Советский Союз следил за подготовкой западными демократиями нового Мюнхена, теперь уже приносившего в жертву Польшу и вместе с тем открывавшего путь Германии на Восток. 29 июля «Правда» опубликовала статью, подписанную Ждановым и подвергавшую резкой критике нежелание английского и французского правительств подписать равноправный договор с СССР. Через два дня западные правительства дали согласия включить балтийские государства в сферу влияния «восточной гарантии» при условии, хотя и иллюзорной, «западной гарантии» в отношении Швейцарии, Голландии и Люксембурга. СССР отказался от такого соглашения; ни на Западе, ни на Востоке упоминавшиеся в нем государства не желали таких «гарантий».

Видя, что переговоры зашли в тупик, англичане и французы согласились на обсуждение военных аспектов соглашения с СССР. Однако отправленные 5 августа морем представители Англии и Франции прибыли в Москву только 11 августа. Советская сторона, предъявленная наркомом обороны Ворошиловым и начальником генштаба Шапошниковым, была недовольна тем, что их партнерами оказались чиновники низкого ранга, имевшие (особенно англичане) весьма туманные полномочия, исключавшие переговоры по таким важным вопросам, как возможность прохода советских войск через территории Польши, Румынии и прибалтийских стран, или обязательства сторон по конкретным количествам военной техники и личного состава, подлежащим мобилизации в случае немецкой агрессии.

21 августа советская делегация перенесла переговоры на более поздний срок. К этому времени советское руководство уже окончательно решилось пойти на заключение договора с Германией. С конца июля возобновились переговоры советских и немецких представителей на разных уровнях. Узнав об отправлении в Москву французской и британской миссий, немецкая сторона дала понять, что соглашение с Германией по ряду вопросов территориального и экономического характера отвечало бы интересам советского руководства. 14 августа Риббентроп сообщил о своей готовности прибыть в Москву для заключения полновесного политического соглашения. На следующий день советское правительство дало принципиальное согласие на эту германскую инициативу, вместе с тем потребовав внести в немецкие предложения некоторые уточнения. 19 августа немецкое правительство ответило подписанием обсуждавшегося с конца 1938 года торгового соглашения, весьма выгодного Советскому Союзу (оно предусматривало кредит в 200 млн. марок под очень низкий процент), а также выразило свою готовность потребовать от Японии прекращения военных действий против СССР и разграничить «сферы интересов» Германии и Советского Союза в Восточной Европе. На этот экономический договор существует разные точки зрения. Такие авторы, как Бунич, Суворов, Бушков считают, что он был заключен Советским Союзом не из-за экономической выгоды, а с целью дать понять Германии, что дальнейшие взаимовыгодные отношения возможны и подтолкнуть Германию к подписанию пакта, а также в случае войны с ней ее железнодорожные пути будут заполнены, и она будет лишена срочно доставить войска и продовольствие, оружие для них.   Вечером того же дня советское руководство подтвердило согласие на приезд Риббентропа в Москву для подписания пакта о ненападении, текст которого, уже подготовленный советской стороной, был немедленно передан в Берлин. Намеченное на 26 августа прибытие Риббентропа было ускорено по настоятельной просьбе Гитлера. Риббентроп, наделенный чрезвычайными полномочиями, прибыл в Москву во второй половине дня 23 августа, и уже на следующий день текст подписанного той же ночью договора был опубликован. Договор, действие которого было рассчитано на 10 лет, вступал в силу незамедлительно. Следует сказать, что на этот договор также существуют разные точки зрения: Бунич, Бушков, Суворов считают, что этот пакт способствовал развязыванию войны Германии и Европы; но существует и другая позиция, прослеживающаяся в ряде книг, изданных в советское время – этим договором Германия коварно обманула СССР, который даже и не подозревал о ее намерениях.

Договор сопровождал секретный протокол, фотокопия которого была позже найдена в Германии, но существование которого в СССР тем ни менее отрицалось вплоть до лета 1989 года. Протокол разграничивал сферы влияния сторон в Восточной Европе: в советской сфере оказались Эстония, Латвия, Финляндия, Бесарабия; в немецкой – Литва. Судьба Польского государства была дипломатично обойдена молчанием, но при любом раскладе белорусские и украинские территории, включенные в его состав по Рижскому мирному договору 1920 года, а также часть «исторически и этнические польской» территории Варшавского и Люблинского воеводств должны были после военного вторжения Германии в Польшу отойти к СССР.

Известие о подписании советско-германского пакта произвело настоящую сенсацию во всем мире, особенно в тех странах, чья судьба непосредственно зависела от таких соглашений. Широкая общественность этих стран, совершенно не готовая к такому развитию событий, расценила их как настоящий переворот в европейском  порядке.

Через восемь дней после подписания договора нацистские войска атаковали Польшу.

Секретный протокол в действии.

9 сентября, перед тем, как сопротивление польской армии было окончательно сломлено, советское руководство известило Берлин о своем намерении безотлагательно оккупировать те польские территории, которые в соответствии с секретным протоколом от 23 августа должны были отойти к Советскому Союзу. 17 августа Красная Армия вступила в Польшу под предлогом оказания помощи «белорусским и украинским братьям по крови», которые оказались в опасности в результате «распада польского государства». Однако такая версия не устраивала Германию, которая поставила этот шаг как исключительно инициативу Советского государства. В результате достигнутого между СССР и Германией соглашения 19 сентября было опубликовано совместное советско-германское коммюнике, в котором говорилось, что цель этой акции (задержка с которой, несомненно, дала бы больше преимуществ Германии) состояла в том, чтобы «восстановить мир и разрушенный вследствие распада Польши порядок». Существовавшая какое-то время идея создания буферного Польского государства была отброшена, что поставило деликатную проблему установления советско-германской границы. 22 сентября в Варшаве была достигнута договоренность о проведении ее по Висле. Затем, после визита Риббентропа в Москву 28 сентября, она была отодвинута на восток до Буга, что все же оставляло СССР несколько больше пространства, чем знаменитая «линия Керзона» в 1920 году. В обмен на эту «уступку» Германия передала в сферу влияния СССР Литву. В опубликованном по завершении визита Риббентропа совместное коммюнике сообщалось, что польский вопрос был «урегулирован окончательно», а значит, для войны с Великобританией и Францией больше не было причин. Советский Союз, еще в августе выступавший в качестве арбитра, представал теперь как один из союзников Германии.

Пока соглашение с Германией позволило Советскому Союзу присоединить к себе огромную территорию в 200 тыс.кв.км. с населением в 12 млн.человек. 1 и 2 ноября эти бывшие польские территории были включены в состав Украинской и Белорусской советских республик.

Вслед за этим Советский Союз согласно положениям секретного протокола обратил свои взгляды на прибалтийские страны. 28 сентября 1939 года СССР навязало Эстонии «договор о взаимопомощи», по условиям которого она «предоставляла» Советскому Союзу свои военно-морские базы. Через несколько недель подобные договоры были подписаны с Латвией и Литвой.

31 октября советское правительство предъявило территориальные претензии Финляндии, которая возвела вдоль границы, проходящей по Карельскому перешейку, в 35 км от Ленинграда, систему мощных укреплений, известную как «линии Маренгейма». СССР потребовал произвести демилитаризации пограничной зоны и перенести границу на 79 км от Ленинграда, ликвидировать военно-морские базы на Ханко и на Аландских островах в обмен на очень значительные территориальные уступки на севере. Финляндия отвергла эти предложения, но согласилась вести переговоры. 29 ноября, воспользовавшись незначительным пограничном инцидентом, СССР расторг договор о ненападении с Финляндией. На следующий день были начаты военные действия. Советская пресса известила о создании «народного правительства Финляндии», руководимого Куусиненом и состоящего из нескольких финских коммунистов, по большей части сотрудников Коминтерна, давно проживающих в Москве. Следствием советской агрессии было исключение СССР и Лиги Наций. Общественное мнение Франции и Великобритании было целиком на стороне Финляндии. Рассматривался также вопрос о совместных военных действиях Франции и Великобритании, однако осуществлению этих планов мешал нейтралитет скандинавских стран.

Красная Армия в течении нескольких недель так и не сумевшая преодолеть «линию Маренгейма», несла тяжёлые потери. Лишь в конце февраля советским войскам удалось прорвать финляндскую оборону и овладеть Выборгом. Финляндское правительство запросило мира и по договору от 12 марта 1940 года уступило Советскому Союзу весь Карельский перешеек с Выборгом, а также предоставило ему на 30 лет свою военно-морскую базу на Ханко. Эта короткая, но очень дорого обошедшаяся Красной Армии война продемонстрировала Германии, а также наиболее дальновидным представителям советского военного командования слабость и неподготовленность советских войск.

В июне 1940 года, накануне победного наступления немецких войск во Франции, Советский Союз доказал свои намерения выполнить все положения секретного протокола от 23 августа 1939 года. Обвинив балтийские страны в нарушении договоров о «взаимопомощи», привязавших их к Москве, советское правительство потребовало создание в них коалиционных правительств, контролируемых советскими политическими комиссарами (Деканозов в Литве, Вышинский в Латвии, Жданов в Эстонии) и поддерживаемых Красной Армией. После создания этих «народных правительств» были проведены «выборы» в сеймы Литвы и Латвии и в Государственный Совет Эстонии, в которых участвовали лишь кандидаты, выдвинутые местными компартиями и проверенные НКВД. Избранные таким образом парламенты обратились с просьбой о принятии этих стран в состав СССР. В начале августа эта просьба была «удовлетворена» решением Верховного Совета СССР, возвестившем об образовании новых трех советских социалистических республик. В то время, как десятки тысяч «ненадежных элементов» депортировались в Сибирь, «Правда» писала (8 августа 1940 года): «Сталинская конституция проникает глубоко в сердца рабочих и крестьян. Она пленяет умы лучших представителей интеллигенции».

Через несколько дней после вступления Красной Армии в Прибалтику советское правительство отправило ультиматум Румынии, потребовав немедленного «возвращения» Советскому Союзу Бессарабии, прежде входившей в состав Российской империи и также упомянутой в секретном протоколе. Кроме того, оно потребовало также передать СССР и Северную Буковину, никогда не входившую в состав царской России и вопрос о которой не ставился в протоколе. Оставленная Германией без поддержки, Румыния была вынуждена покориться. В начале июля 1940 года Буковина и часть Бессарабии были включены в состав Украинской ССР. Остальная часть Бессарабии была присоединена к Молдавской ССР, образованной 2 августа 1940 года. Незадолго до этого Молотов, выступая перед Верховным Советом, обобщил триумфальные итоги советско-германского согласия: в течении одного года население Советского Союза увеличилось на 23 млн. человек.

Ухудшение советско-германских отношений

Внешне советско-германские отношения развивались благоприятно для обеих сторон, которые продолжали обмениваться сердечными посланиями. В декабре 1939 года Сталин, отвечая на поздравление германского правительства по поводу своего шестидесятилетия, заявил: «Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длинной и прочной», советская пресса и пропаганда весь 1940 год продолжали представлять Германию как «великую миролюбивую державу», сдерживающую французских и английских «поджигателей  войны».

В соответствии с требованиями советской внешней политики Коминтерн считал шедшую в Европе войну империалистической, а Францию и Великобританию – агрессорами. Компартиям этих стран было предложено вести себя соответствующим образом: французские коммунисты, например, после того, как они, встав на «патриотические» позиции, уже проголосовали ранее за военные кредиты и заявили о своих антигитлеровских позициях, теперь, после вторжения советских войск в Польшу, должны были перейти на позиции СССР и Коминтерна и требовать от своего правительства прекращения войны с Германией.

Советский Союз тщательно выполнял все условия советско-германского экономического соглашения, подписанного 11 февраля 1940 года. За шестнадцать месяцев, вплоть до нападения Германии, он поставил в обмен на техническое и военное снаряжение (часто устаревшее) сельскохозяйственной продукции, нефти и минерального сырья на общую сумму около 1 млрд. марок. В соответствии с условиями соглашения СССР регулярно снабжал Германию стратегическим сырьем и продовольствием, закупленном в третьих странах. Экономическая помощь и посредничество СССР имели для Германии первостепенное значение в условиях объявленной ей Великобританией экономической блокады.

В то же время Советский Союз с беспокойством и опасением следил за блистательными победами вермахта. СССР, оставаясь верным своей идее обострения межимпериалистических противоречий, которое могло, в конечном счете, сыграть ему на руку, был заинтересован в продолжении войны. В этих условиях внезапная капитуляция Франции освобождала значительные контингенты немецких войск, которые отныне могли быть использованы в других местах. В августе – сентябре 1940 года произошло первое ухудшение советско-германских отношений вызванное предоставлением Германией после советской аннексии Бессарабии и Северной Буковины внешнеполитических гарантий Румынии. Германия также выступила арбитром урегулирования спора между Румынии и Венгрии по поводу Трансильвании. Она подписала серию экономических соглашений с Румынией и направила туда очень значительную военную миссию для подготовки румынской армии к войне против СССР. В сентябре Германия направила свои войска в Финляндию. Пытаясь противостоять германскому влиянию в Румынии и  Венгрии, СССР направил свои усилия на возрождение идей панславизма и активизацию политических и экономических отношений с Югославией.

Несмотря на вызванные этими событиями изменение ситуации на Балканах, осенью 1940 года Германия предприняла еще несколько попыток, призванные улучшить советско-германские дипломатические отношения. Вскоре после подписания 27 сентября 1940 года тройственного союза между Германией, Италией и Японией Риббентроп обратился с просьбой к Сталину с предложением направить в Берлин Молотова, чтобы Гитлер мог «лично» изложить свои взгляды на отношения между двумя странами и на «долгосрочную политику четырех великих держав» по разграничению сфер их интересов в более широком масштабе.

Во время состоявшегося 12 – 14 ноября визита Молотова в Берлин были проведены очень насыщенные, хотя и не приведшие к конкретным результатам, переговоры относительно присоединения СССР к тройственному союзу. Однако 25 ноября советское правительство вручило немецкому послу Шуленбургу меморандум, излагавший условия вхождения СССР в тройственный союз:

  1. Территории, расположенные южнее Батуми и Баку в направлении к Персидскому заливу, должны рассматриваться как притяжение советских интересов;
  2. Немецкие войска должны быть выведены из Финляндии;
  3. Болгария, подписав с СССР договор о взаимопомощи, переходит под его протекторат;
  4. На турецкой территории в зоне Проливов размещается советская военная база;
  5. Япония отказывается от своих притязаний на остров Сахалин.

Требования Советского Союза остались без ответа. По поручения Гитлера генеральный штаб вермахта уже вел (с конца июля 1940 года) разработку плана молниеносной войны против Советского Союза, а в конце августа была начата переброска на восток первых войсковых соединений. Провал берлинских переговоров с Молотовым привел Гитлера к принятию 5 декабря 1940 года окончательного решения по поводу СССР, подтвержденного 18 декабря «Директивой 21», назначившей на 15 мая 1941 года начало осуществления плана «Барбаросса». Вторжение в Югославию и в Грецию заставило Гитлера 30 апреля 1941 года перенести эту дату на 22 июня 1941 года. Генералы убедили его, что победоносная война продлится не более 4 – 6 недель.

Одновременно Германия использовала советский меморандум от 25 ноября 1940 года , чтобы оказать давление на те страны, чьи интересы были в нем затронуты, и прежде всего на Болгарию, которая в марте 1941 года примкнула к фашисткой коалиции. Советско-германские отношения продолжали ухудшаться всю весну 1941 года, особенно связи вторжением немецких войск в Югославию через несколько часов после подписания советско-югославского договора о дружбе. СССР не отреагировал на эту агрессию, так же как на нападение на Грецию. В то же время советской дипломатии удалось добиться крупного успеха, подписав 13 апреля договор о ненападении с Японией, который значительно снижал напряженность на дальневосточных границах СССР.

Несмотря на настораживающий ход событий, СССР до самого начала войны с Германией не мог поверить в неизбежность немецкого нападения. Советские поставки Германии значительно возросли вследствие возобновления 11 января 1941 года экономических соглашений 1940 года. Чтобы продемонстрировать Германии свое «доверие», советское правительство отказывалось принимать во внимание поступавшие с начала 1941 года многочисленные сообщения о готовящемся нападении на СССР и не предпринимало необходимых мер на своих западных границах. Германия по-прежнему рассматривалась Советским Союзом «как великая дружественная держава». Именно поэтому, когда утром 22 июня Шуленбург встретился с Молотовым для зачтения ему меморандума, в котором сообщалось, что Германия решила направить свои вооруженные силы на советскую территорию, ввиду «очевидной угрозы» агрессии со стороны СССР, совершенно растерявшийся глава советской дипломатии произнес: «Это война. Вы полагаете, что мы это заслужили?»

Внешняя политика Германии в конце 30-х г

После того, как в конце февраля 1936 был ратифицирован франко-советский договор о взаимопомощи, Гитлер решает занять Рейнскую область, надеясь, что в Англии к восстановлению германского военного суверенитета отнесутся нормально. Однако широкие английские круги твердо держались за Версальский договор и Локарно и никто не знал, каким будет влияние этих кругов. Гитлер считал, что восстановление военного суверенитета Германии путем переговоров добиться невозможно. Наоборот, имелась опасность, что в результате длительных дискуссий по этой проблеме возникла бы крайняя ситуация, которая, вероятно, гораздо скорее могла привести к действительному конфликту, чем если бы заграница оказалась поставленной перед свершившимся фактом – занятием Рейнской области Германией.

К занятию и ремилитаризации Рейнской области германские войска приступили 7 марта 1936 года. После ее занятия, Лондон предложил Германии отстоять немецкую точку зрения в Лиге Наций. После того, как Риббентроп прибыл в Лондон, фон Шмиден, осуществлявший связь нашего министерства иностранных дел с Лигой Наций, сообщил, что его решение будет объявлено на утреннем заседании, сразу после выступления министра иностранных дел Германии. Риббентропа это условие не удовлетворило, и он добился, чтобы решение Совета было вынесено на вечернем заседании.

На заседании Лиги Наций Риббентроп подробно изложил германскую точку зрения относительно занятия Рейнской области. Он  заявил: «..что в результате франко-советского договора о взаимопомощи, который может быть направленным только против Германии, предпосылки, при которых был заключен Локарнский договор, исчезли, а поэтому и договор потерял силу. Ни от одной нации в мире нельзя ожидать, что она будет бездеятельно взирать на создание направленной против нее системы союзов такого масштаба. А поэтому нельзя и далее отказывать в этом Германии, требуя от нее оставлять часть своей страны, причем одну из важнейших, в беззащитном состоянии…» —Риббентроп И. Фон.; Тайная дипломатияIII рейха. С.; Русич 1999; с. 94. Затем Риббентроп разъяснил 25 пунктов германского плана мира и под конец решительно заявил о готовности Германии вернуться в Лигу Наций. Окончательное решение Совета было не в пользу Германии: она объявлялась виновной в нарушении Локарнского пакта.

В 17-18 июля 1936 года в Испании началась гражданская война. Адольф Гитлер намеревался встать на сторону генерала Франко, поднявшего восстание против мадридского правительства левого направления. Генерал Франко запросил самолеты, чтобы по воздуху перебросить войска из Африки в Испанию и начать военные действия против коммунистов и Гитлер удовлетворил его просьбу. Он [Гитлер] заявил: “Если создать коммунистическую Испанию действительно удастся, то при нынешнем положении во Франции большевизация и этой страны всего лишь вопрос времени, ну а тогда дела Германии плохи! Оказавшись заклиненными между мощным советским блоком на Востоке и сильным франко-испанским блоком на Западе, мы вряд ли сможем еще что-нибудь предпринять, если Москве вздумается выступить против Германии» —Риббентроп И. Фон.; Тайная дипломатияIII рейха. С.; Русич 1999; с.97.

То, что Германия предоставила помощь Франко, вызвало новое осложнение отношений с Англией. После начала гражданской войны Муссолини, как и Гитлер не замедлил с открытой  военной интервенцией в Испанию.  Франция и Англия не оказали противодействия мятежникам, а под предлогом всеобщего мира провозгласили политику «невмешательства» в испанские дела. 9 сентября 1936 года в британском министерстве иностранных дел начал свою работу Международный комитет по вопросам невмешательства в дела Испании. В него входили представители 27 европейских держав, заключивших в августе 1936 года соглашение о невмешательстве в Гражданскую войну в Испании, Германия и Италия, оказавшие широкую военную помощь мятежному генералу Франко, входили в состав комитета, который фактически бездействовал, покрывая тем самым интервентов.

В 15 ноября 1936 году между Японией и Германией был подписан Антикоминтерновский пакт, к которому присоединилась и Италия в конце 1937 году, а затем в 1939 году Венгрия, Маньчжоу-Го, франкистская Испания. По своей сути это соглашение явилось объединением в один блок государств, вставших на путь агрессии, а затем о подключении к нему стран, оказавшихся под пятой агрессоров – Болгарии, Финляндии, Румынии, Дании, Словакии, Хорватии и др. Этот  блок, как показал  опыт истории, предназначался для того, чтобы сломать существовавший миропорядок в интересах Берлина, Токио и Рима. Гитлер намеревался подтолкнуть к участию в антикоминтерновском пакте и Британскую империю, однако она отказалась.

 Риббентроп в своем донесении «Германское посольство в Лондоне» Гитлеру сделал следующие тезисы по поводу Англии:

  1. « - Англия в своем вооружении отстает, поэтому делает ставку на выигрыш времени.
  2. Она верит, что в гонке с Германией время работает на Англию. Использование своих превосходящих экономических возможностей для вооружения. Время для расширения своих союзов.
  3. Визит Галифакса следует поэтому рассматривать как разведывательный и перестраховочный маневр. Друзья Германии и Англии тоже во многом играют предуказанную им роль.
  4. Англия и ее премьер министр, как я полагаю, после визита Галифакса не видят предоставляющейся им возможной базы для договоренности с Германией. Они считают национал-социалистическую Германию способной на все что угодно, как и мы – англичан. Поэтому они боятся, как бы сильная Германия не заставила их пойти на неприемлемые для них решения. Дабы воспрепятствовать этому, Англия на всякий случай в своих военных и политических мерах ориентируется на конфликт с Германией.
  5. Выводы, которые надлежит сделать отсюда:
    1. Во внешней политике – продолжение курса на взаимопонимание с Англией при соблюдении интересов наших друзей
    2. Упорное создание в условиях полной секретности, без какой-либо огласки, союзнической группировки держав против Англии, т.е. практическое укрепление нашей дружбы с Италией и Японией…
    3. Решение особого вопроса о том, должны ли в случае конфликта Германии в Центральной Европе вмешаться в него Франция, а тем самым Англия, зависит от обстоятельств и момента возникновения и окончания   этого конфликта, а также от военных соображений…»

Незадолго до 12 февраля 1938 года Адольф Гитлер встретился с Риббентропом и сообщил ему о своем намерении оказать помощь национал-социалистам в Австрии а также обеспечить право самоопределения для шести миллионов немцев, проживавших в Австрии.

В 1938 году возник конфликт с Чехословакией по поводу притеснения судетских немцев. 20 мая 1938 года Адольф Гитлер приказал вооруженным силам начать военные приготовления против Чехословакии. Летом положение обострилось в связи с победой на общинных выборах в начале июня партии судетских немцев и отправлением в Прагу их требований.

В июне 1938 года помощника военно-воздушного атташе Франции в Берлине, что Германия готовится воздвигнуть линию оборонительных сооружений от Северного моря до Швейцарской границы и , обеспечив южный фланг от угрозы Чехословакии, намерена уничтожить «советскую угрозу» и одновременно обрести жизненное пространство.

В конце сентября 1938 года поступило сообщение о чешской мобилизации, во время беседы Риббентропа, Гитлера и Чемберлена. Последний заявил о своей готовности передать британскому правительству германский меморандум и посоветовать своим коллегам рекомендовать Праге этот меморандум принять. Последний заявил о своей готовности передать британскому правительству германский меморандум и посоветовать своим коллегам рекомендовать Праге этот меморандум принять. В нем предложения Гитлера предусматривали присоединение Судетской области с преобладающим немецким населением к рейху, которое должно осуществится не позднее 1 октября. Вскоре состоялась Мюнхенская конференция (29-30 сентября 1938 года).  В ней участвовали Н. Чемберлен, Э. Даладье,  А. Гитлер и Б. Муссолини. На этой конференции окончательно решена судьба Чехословакии: от нее отторгается  и передается Германии Судетская область, а также удовлетворены территориальные притязания к Чехословакии со стороны правительств Венгрии и Польши.

В феврале 1939 года лидер словаков Тука обратился к Гитлеру и во время состоявшейся по его просьбе беседы заявил, что дальнейшая совместная жизнь словаков и чехов в одном государстве невозможна как экономически, так и морально. А также он заявил, что отдает судьбу словаков в руки Гитлера. Вскоре 15 марта Тисо, являвшийся министром и наиболее видным лидером словаков, направил прошение Гитлеру взять Словацкое государство под свою защиту. Этот договор был ратифицирован 23 марта. Вскоре Гитлер и Риббентроп выехали в Прагу и огласили прокламацию, в которой земли Богемия и Моравия объявлялись имперским протекторатом. 18 марта британское и французское правительства заявили протест против действий Германии. С этого момента началась новая фаза развития европейской обстановки.

Одновременно шли и германо-польские переговоры. По Версальскому мирному договору на землях, которые передавались Польше и не только ей, должны были соблюдаться права национальных меньшинств. Однако Польша нарушала эту договоренность систематическими мерами по дегерманизации. Под постоянным давлением Польши находился и Данциг, который по Версальскому договору признавался свободным городом. Это положение не изменилось и после заключения германо-польского соглашения 26 января 1934 года. В сентябре 1934 года Польша отказалась от сотрудничества с Лигой Наций в осуществлении договора о защите меньшинств. Только в ноябре 1937 года удалось достигнуть совместного германо-польского заявления относительно договора о защите меньшинств.

24 октября 1938 года состоялась беседа между Риббентропом и польским послом. Риббентроп выразил свои мысли в общих чертах:

  1. Вольный город Данциг возвращается в германский рейх. Данциг – город немецкий, он всегда был и навсегда останется немецким.
  2. Через коридор прокладывается принадлежащая Германии экстерриториальная имперская автострада и экстерриториальная многоколейная железная дорога.
  3. Польша тоже получает в Данцигской области экстерриториальное шоссе или автостраду  и железную дорогу, а также свободный порт.
  4. Польша получает гарантию сбыта своих товаров в Данцигской области.
  5. Обе нации признают свои общие границы; при необходимости можно договорится о гарантии территорий.
  6. Германо-польский договор пролонгируется на 25 лет.
  7. Обе страны включают в договор пункт о взаимных консультациях.

17 ноября Риббентроп получил ответ на свои предложения от министра иностранных дел Польши Бека: он шел на уступки, но при условии, что Польше предоставляются дополнительные гарантии.

24 марта британскому министру иностранных дел Галифаксу было передано предложение Бека об англо-польском пакте. Галифакс дал польскому послу понять, что возможно это соглашение возможно.

После этого сообщения министр иностранных дел Польши поручил своему берлинскому послу отклонить те германские предложения, по которым вот уже целые месяцы велись переговоры и сообщить, что любое дальнейшее преследование Германией своих целей приведет к войне с Польшей. 28 апреля 1939 года польскому послу был вручен меморандум, в котором разрывались пакт о ненападении и договор о дружбе 1934 года. В ответ на этот меморандум президент США Рузвельт 14 апреля 1934 года направил Адольфу Гитлеру и Муссолини послание, в котором он требовал от них заверения, что их вооруженные силы не нападут ни на территорию, ни на владения более чем тридцати поименно перечисленных европейских и неевропейских государств. 5 октября 1937 года Рузвельт выступил и против Японии, Италии.

22 мая 1939 года был заключен германо-итальянский пакт о дружбе и союзе.  С 1939 года Германия стала искать союза с СССР, чтобы обеспечить себе безопасный тыл с востока и не допустить своего окончательного окружения противниками.

В своей речи в марте 1939 года Сталин изъявил свое желание улучшения советско-германских отношений. Риббентроп решает возобновились переговоры о советско-германском торговом договоре. Он считает, что урегулирование советско-германских отношений является возможным при соблюдении двух предпосылок: во-первых, невмешательство во внутренние дела другого государства; во-вторых, отказ от политики, направленной против наших жизненных интересов. Гитлер был готов пойти на любые уступки Сталину по той причине, что затяжка соглашения с Москвой ставила под вопрос сроки военной операции вермахта против Польши. 14 августа 1939 года Риббентроп направил германскому послу в Москве телеграмму, в которой он просил сообщить Молотову следующее: - Противоречие мировоззрений Германии и СССР было в последние годы единственной причиной, по которой они друг другу противостояли, однако различные мировоззрения не препятствуют восстановлению нормальных отношений между СССР и Германией. Реальных противоречий между ними нет, их жизненные пространства хотя и соприкасаются, но в своих естественных потребностях не пересекаются, значит для агрессивной тенденции одного государства против другого отсутствуют причины.

                            - В пространстве между Балтийским и Черным морями нет такого вопроса, который не мог бы быть урегулирован к полному удовлетворению обеих стран.

                            -  Более того, политическое сотрудничество было бы даже выгодным обеим сторонам. Германо-советская политика достигла поворотного пункта, и то, каким путем пойдут народы СССР и Германии, будет зависеть от политических  решений, которые будут подписаны в Берлине и Москве. Необходимо убрать недоверие друг к другу, препятствующее улучшению советско-германских отношений.

                            - Капиталистические западные демократии являются непримиримыми врагами,  как Германии, так и СССР. Повелительные интересы обеих стран состоят в том, чтобы не допустить их растерзания западными демократиями.

                            -  Необходимо как можно скорее выяснить германо-советские отношения, так как иначе события могут принять такой оборот, что лишат оба правительства возможности вновь установить советско-германскую дружбу и при необходимости также совместно выяснить территориальные вопросы Восточной Европы.

                             -       Имперский министр  иностранных дел фон Риббентроп готов прибыть в Москву с кратким визитом, чтобы изложить Сталину взгляды фюрера.

Предварительные переговоры завершились 21 августа 1939 года письмом Сталина Гитлеру, в котором говорилось, что советское правительство согласно на приезд в Москву Риббентропа 23 августа.

В то время, когда в Москве шли переговоры о советско-германском пакте о ненападении, Англия и Франция также пытались заключить с СССР военный союз, однако их предложение отвергли.

23 августа 1939 года был подписан Пакт о ненападении между СССР и Германией. Риббентроп надеялся на то,  что в результате подписания пакта о ненападении с СССР будет происходить постепенная ликвидация наиопаснейшей конфликтной ситуации, которая могла угрожать миру в Европе, путем дипломатического преодоления мировоззренческих противоречий между национал-социализмом и большевизмом. Будут созданы прочные германо-советские отношения на фундаменте германской внешней политики в духе Бисмарка. Будут решены проблемы Данцига и коридора в духе предложений Адольфа Гитлера. 24 августа Риббентроп со своей делегацией вылетел в Германию.

В это время Польша значительно усилила давление на Данциг и на заселенные немцами территории коридора. Гитлеру британский посол Гендерсен передал письмо Чемберлена, в котором говорилось, что в случае военного конфликта германии с Польшей, Англия незамедлительно нападет на  Германию. Гитлер ответил в письме Чемберлену, что он намерен во что бы то ни стало решить вопрос о Данциге и коридоре и дальнейшие польские провокации терпеть не намерен.

25 августа фюрер сделал британскому послу заявление, что после урегулирования германо-польского конфликта он готов на заключение с Англией пакта о взаимной помощи. С 26 по 28 августа британский кабинет обсуждал устное заявление фюрера. 28 августа в 17 часов Гендерсен вылетел обратно в Берлин и привез выработанный британским правительством меморандум. В этом меморандуме британское правительство сообщало, что Польша готова вступить в переговоры по данному вопросу. В качестве основы указывалась непосредственная предпосылка , что жизненно важные интересы Польши должны быть обеспечены, а подлежащее заключению германо-польское соглашение – гарантированно в международно-правовом отношении. После беседы Гитлера, Гендерсона и Риббентропа фюрер передал британскому послу ответ в письменной форме, в котором соглашается с меморандумом. Однако 30 августа Гитлеру передают новый меморандум, в котором британское правительство уже не требует немедленных прямых переговоров с Польшей, а германо-польских переговоров как можно скорее, но не того же дня. Но в ходе переговоров так и не было достигнуто компромисса, и кризис все более усиливался. 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, начав вторую мировую войну.

Заключение

Итоги Второй мировой войны привели к крупным политическим изменениям на международной арене. В мире постепенно происходило развитие тенденции к сотрудничеству государств с различными социальными системами. С целью предотвращения новых мировых конфликтов, создания в послевоенный период системы безопасности и сотрудничества между странами в конце войны была создана Организация Объединенных Наций (ООН). Ее устав, который был подписан 26 июня 1945 в Сан-Франциско 50 государствами (СССР, США, Великобританией, Китаем и другими).

Самое главное – это извлечь необходимые исторические уроки и  не допустить повторения трагедии, подобной не только мировым войнам, но и политическим конфликтам вообще. Формирование соответствующей политической культуры, норм и ценностей, способность к политическому компромиссу в масштабах общества, политическая интеграция в мировых масштабах – это путь предотвращения новых конфликтов.

В ходе работы над рефератом я сделала следующие выводы:

  1. Внешняя политика Германии в начале 30-х годов была направлена на достижение равенства с другими странами; в ее цели входил прежде всего пересмотр Версальского договора.
  2. Внешняя политика СССР в начале 30-х годов была направлена на обеспечение коллективной безопасности против фашизма
  3. Внешняя политика СССР в конце 30-х годов была направлена:
    1. По мнению таких авторов, как Суворов, Бунич, Бушков, на развязывание конфликта между Европой и Германией: войной с Европой Германия ослабит себя и своего противника, и тогда Советскому Союзу не будет составлять труда завоевать мировое господство.
    2. По мнению Верта, СССР не подозревал о намерениях Германии, и война оказалась для Советского Союза полной неожиданностью.
    3. Риббентроп считал, что договоренность с Германией Сталин рассматривал как  особенно выгодную для себя сделку. Он [Сталин] мог быть убежден в том, что в случае войны Германии с западными державами СССР ничего потерять не может. Если эта война затянется, то рейх окажется в экономической и продовольственной областях зависимым от Советского Союза. Если Германия войну проиграет, тог Красной Армии представится удобный случай вторгнуться в Европу. Если же война окончится «вничью», Германия и Европа будут ослаблены, а СССР наверняка не останется в убытке.
    4. Прослеживается и другая версия: во многих книгах о Второй мировой войне советского времени говорится, что Германия коварно обманула СССР, который даже и не подозревал об агрессивных намерениях рейха.
    1. В конце 30-х годов внешняя политика Германии была направлена на ……
    2. Внешняя политика Советского Союза в конце 30-х годов была направлена на развитие советско-германских отношений.

Список использованной литературы

  1. Белади Л., Краус Т. Сталин. М., 1990
  2. Бунич И., Пятисотлетняя война в России. Гроза. СПб, 1997
  3. Бушков А., Россия, которой не было. СПб., 1997
  4. Верт Н., История советского государства 1900-1991. М.,Ю 1992
  5. Волков Ф.Д., Взлет и падение Сталина. М., 1992
  6. Данилов А.А., Косулина Л.Г. История России. М., 1995
  7. Дмитриенко В.П., Есаков В.Д., Шестаков В.А., История отечества XX век. М., 1995
  8. История России. Социально-экономический и внутриполитический аспекты. Екатеринбург,  1992
  9. Островский В.П., Уткин А.И.,. История России. М., 1997
  10. Риббентроп И. фон Тайная дипломатияIII рейха. – Смоленск, 1999
  11. Суворов В., Ледокол. День «М». М., 1999

Внешняя политика Политика Германии и Внешняя политика СССР Перед Второй мировой войной на http://mirrorref.ru


Похожие рефераты, которые будут Вам интерестны.

1. Реферат ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ВЕЛИКОБРИТАНИИ ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

2. Реферат Внешняя политика СССР в 1930-х гг.

3. Реферат Внутренняя и внешняя политика Германии в годы правления национал-социалистов

4. Реферат Внешняя политика ссср в 60-80-х годах 20 века

5. Реферат ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СССР В ГОДЫ ПЕРЕСТРОЙКИ

6. Реферат Внешняя политика СССР в 1930-е годы

7. Реферат Внешняя политика СССР 1950-80-х годах

8. Реферат Внешняя политика России во второй половине ХIХ века

9. Реферат Внешняя политика России во второй четверти XVIII в

10. Реферат ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВЕКА