КРИТИКА МЕТАФИЗИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА В НЕОПРАГМАТИЗМЕ

Работа добавлена:






КРИТИКА МЕТАФИЗИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА В НЕОПРАГМАТИЗМЕ на http://mirrorref.ru

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК

ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА ОНТОЛОГИИ И ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ

КУРСОВАЯ РАБОТА

КРИТИКА МЕТАФИЗИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА В НЕОПРАГМАТИЗМЕ

Работу выполнил:

студент 2 курса очной формы обучения

Михайлов Я.М.

Научный руководитель:

к.ф.н. Янковская Е.А.

Москва

2018

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ          3

1. ПОНЯТИЕ МЕТАФИЗИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА    4

2. ПОНЯТИЕ НЕОПРАГМАТИЗМА      8

3. КРИТИКА МЕТАФИЗИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА В НЕОПРАГМАТИЗМЕ

3.1 КРИТИКА РЕПРЕЗЕНТАЦИОНИЗМА    15

3.2 КРИТИКА РЕДУКЦИОНИЗМА     19

ЗАКЛЮЧЕНИЕ          23

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ        25

ВВЕДЕНИЕ

Целью данной работы было показать критику метафизического реализма неопрагматистами. Были использованы материалы философов, имеющих отношение к неопрагматическому течению. Были выполнены задачи: дать описание метафизического реализма (метареализма) и неопрагматизма; показать критику репрезентационизма и редукционизма (фундаментализма) как основополагающих теорий метареализма.

Структура работы обусловленна поставленными задачами и состоит из четырех глав. Первые две описывают метафизический реализм и неопрагматизм; третья и четвертая – показывают критику репрезентационизма и редукционизма философами-неопрагматистами.

Критика метафизического реализма является частью философии неопрагматистов, поэтому работа по сути является исследованием одной из сторон неопрагматизма, суммированием приведенных идей и взглядов философов-неопрагматистов на реализм. Собственно неопрагматисты (Р. Рорти, Х. Патнэм) и сформулировали понятие метафизического реализма.

В работе показана ошибочность догматизации знания реалистами, ошибочность их положений об объективности и независимости истины, о существовании единственного истинного описания мира и независимой от сознания реальности.

  1. ПОНЯТИЕ МЕТАФИЗИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА

Понятие метафизического реализма первым предложил Х. Патнэм в середине 1970-х. Этим он определил гносеологическую позицию, основанную на классической, корреспондентской теории истины. Исследуя философию Патнэма,  Л. Б. Макеева выделяет следующие положения введенного им понятия метареализма: «Признание независимой от сознания реальности…Объективное понимание истины…Независимость истины от позиции "наблюдателя"…Единственность истинного описания [мира]…». [Макеева Л.Б. Философия Х.Патнэма. - М., 1996. – с. 81]

Ричард Рорти, наиболее критиковавший метафизический реализм, определяет его точно так же: «1) допущение существования трансцендентной реальности, независимой от сознания, «вещей самих по себе»; 2) тезис о гарантированной объективности Истины, её независимости от позиции исследователя и «наблюдателя»; 3) признание возможности только одной истинной картины мира или, иначе говоря, только одного описания мира, каков он есть на самом деле.» [И. Джохадзе. Неопрагматизм Ричарда Рорти. -c. 20]

Первый тезис говорит о существовании некой субстанции – нечто, что стоит под всем, за всем. Верное знание этой субстанции, таким образом, даст правильную онтологическую картину мира. Реалисты говорят о полной независимости, отделенности этого объективного мира от мыслей, переживаний, взглядов субъекта. Истинность определяется не формой доказательства, а эмпирическим действием объекта, состоящего из некой субстанции, на органы чувств субъекта.

Рорти проcлеживает происхождение метареализма в традиции, начавшейся с Платона и протекающей через Декарта и Канта. В этой традиции принято искать незыблемые принципиальные истины, установки, начала. Таковыми являются, например, эйдосы Платона и априорные категории Канта. Философы сходились во мнении, что метафизика, и только она, способна дать достоверное и неопровержимое знание, общие начальные законы, на которые будут опираться частные науки и гуманитарные исследования.

В ХVI веке Декарт формулирует идею «разума», субстанционально отличной (в таком случае и противоположной) от «материи». При этом разум французский философ наделяет самостоятельностью, автономностью, способностью действовать независимо от материи. Субъект может мыслить вещи независимо от «объективного» мира. Локк предположил, что, исследуя разум, можно будет выявить границы познания. Наконец, Кант окончательно отчуждает разум от материи, эпистемология становится априорной. Абсолютно все эмпирически данные объекты обуславливаются их познанием разумом, а задача философии – экспликация априорных оснований знания.

Рорти отмечает, что современная ему аналитическая философия принадлежит кантианской традиции. По его словам, аналитики ориентируются на мечту Канта – «поставить философию в позицию оценщика других форм культуры, исходя из посылки наличия у неё особого знания неких «фундаментальностей» естественных и гуманитарных наук. Гносеологизм аналитической философии, по мнению Рорти, проявляется в репрезентационизме основных понятий, таких как сознание, знание, теория, метод, объект и т.д. Наследие Канта осталось, сменилась лишь трансцендентальная критика на лингвистическую (семантическую). «Аналитическая философия являет собой всего лишь новый вариант кантианства, отличающийся от прежних вариантов главным образом тем, что репрезентирование теперь понимается не как ментальная, а как языковая деятельность, и не «трансцендентальная критика», а философия языка принимается за дисциплину, которая обеспечивает основание познания. Подчеркивание роли языка не вносит существенных корректив в картезианско–кантовскую проблематику и не способствует обретению философией нового self–image. Аналитическая философия всё ещё устремлена на конструирование вечного, некой нейтральной модели исследования и, таким образом, модели для всей культуры» [R.Rorty.PhilosophyandtheMirrorofNature,c. 8]

Если метафизический реализм основан на корреспондентской теории истины, то та в свою очередь основана на репрезентационизме - идее о познании как отражении. Познающий субъект просто отражает в своем сознании реальность. Если отражение соответствует реальности – значит знание является истинным, в противном случае оно является ложным. Ч. Пирс называет такое понимание сознания как «glassy essence» - зеркальной сущности. Рорти пишет, что традиционная философия «представляет ум (mind) в виде огромного зеркала, содержащего различные репрезентации, одни из которых точны, а другие – нет... Без этого представления картезианско–кантовская стратегия философского исследования – стратегия, направленная на получение всё более точных репрезентаций посредством, так сказать, осмотра, починки и полировки зеркала, – не имела бы смысла. Соответственно, и разговоры о том, что философия должна состоять в «концептуальном анализе», или «феноменологическом анализе», или «экспликации значения выражений», или аналитическом исследовании «логики языка», или изучении «структуры активности человеческого сознания» – так же не имели бы в этом случае абсолютно никакого смысла». [R.Rorty.PhilosophyandtheMirrorofNature, с. 12.]

Репрезентационизм понимает познание как отражение свойств предметов, существующих объективно в реальности, независимо от установок субъекта. Объекты реальности даны нам как непосредственное данное. Нерадикальные реалисты согласны с тем, что эмпирически данные нам предметы отображаются в сознании с различной степенью точности. Таким образом задачей исследователя является повышение этой степени «правильности» отображения, «полирование зеркала». Мир уже обладает предданной структурой, человеку остается только научиться правильно воспринимать объекты. (Не)достижимым (философы-реалисты по-разному отвечают на вопрос достижимости, и даже скептики здесь – реалисты) идеалом будет являться стопроцентное совпадение между «объективной реальностью» и знанием.

Субъект остается пассивным воспринимающим воздействий предметов на органы чувств. Сознание является лишь местом отражения реальности, оно имеет отношение к бытию как один из объектов. Появляется субъективный мир, который работает по своим правилам и независим от мира внешнего. Материя и «дух» - две отдельные субстанции. И познанию духом материи не поможет воля, так как дух никак не может воздействовать на реальный мир. Как раз противное утверждает прагматизм, уделяя большое значение субъективным установкам (интенции, цели, выборы, желания, предпочтения) познания.

  1. ПОНЯТИЕ НЕОПРАГМАТИЗМА

Идеи неопрагатизма связаны с именами аналитических философов -  Д. Дэвидсоном, Х. Патнэмом, Р. Брэндомом и, главным образом, Р. Рорти. «Возрожденный прагматизм» сохраняет определенное наследие Ч. Пирса, У. Джеймса, Д. Дьюи, но включает в себя еще и повышенный интерес к семантической проблематике. Прагматизм пересматривает понятие истины, отказывается от фундаментальных, абсолютных начал. Его постмодернистский вариант добавляет в методику исследований релятивизм вплоть до анархизма.

Рорти, как ведущий неопрагматист, противопоставляет реалистической философии антиреализм. Последний отвергает репрезентационизм – теорию референции между языком и миром и основанную на этом корреспондентскую теорию истины. Но Рорти идет еще дальше и считает, что мышление или язык вообще не должны рассматриваться как отображающие реальность.

Отметая репрезентационизм, можно избавиться от одной из ключевых философских проблем – проблемы метода и предмета познания. Избавиться – то есть отбросить проблему как ненужную, необязательную для рассмотрения. Полагать вообще отсутствие проблемы в этом месте. На самом деле онтологические и эпистемологические установки относительны взглядам исследователей. Поэтому, «чтобы сделать возможным исследование, принимающее в расчёт лишь конкретные цели и практические задачи, стоящие перед ним, - пишет Рорти - мы должны избавиться от жёсткой увязки «метод познания – предмет» и перевести философский разговор из методолого–онтологической плоскости в плоскость этико–политическую».[R. Rorty. Inquiry as Recontextualisation: An Anti–Dualist Account of Interpretation // Objectivity, Relativism, and Truth, p. 110].Репрезентационизм же делает из философии некую метанауку, фундаментальную аксиологию. Выделяя ее из всех научных дисциплин, такая программа отдаляет возможности  междисциплинарного диалога.

Рорти критикует признание философии «фундаментальной, законодательной дисциплины, будто бы обладающей «привилегированным доступом к реальности». Он критикует «систематическую» философию, характеризуя ее следующим образом: «1) фундаментализм и универсализм (поиск онтологических и гносеологических оснований)…; редукция действительности к метафизическим сущностям – «атомам», «идеальным формам», «монадам» – и логического содержания знания к некоторым «абсолютным» началам – чувственным данным или рациональным идеям); 2) репрезентационизм (установка на «зеркально точное» отображение объективной реальности, корреспондентная теория истины); 3) дуализм (использование «бинарной» модели устойчивых асимметричных различений, структурирующих философский и научный дискурсы («субъект – объект», «внутреннее – внешнее», «реальное – кажущееся», «схема – содержание» и пр.)…; 4) логоцентризм (рационалистически–ориентированная идеология, стратегия философствования и способ организации текста, базирующиеся на представлении об изначальной разумности и упорядоченности репрезентируемой реальности (мира) и языка, рассматриваемого как средство репрезентации).» [И. Джохадзе. Неопрагматизм Ричарда Рорти. -c.8]

Прагматисты вообще неохотно употребляют понятие истины. Прагматическая теория истины, коротко, заключается в том, что истинно то, что полезно. То, что именуется фактом, не существует вне познающего субъекта. Лишь субъект является окончательным проверяющим истины. Не существует знания, несоприкасающегося с практикой, с побуждениями человека. Поэтому истина – это вера, или мнение. Свою теорию познания прагматисты называют приложением гуманизма, протестующего против тоталитаризма Истины.

Патнэм говорит, что аналитическая философия использовала доктрину истины по значению (не по смыслу) для поиска тех же «объективных неоспоримых оснований для своих аргументов» [H.Putnam.RealismandReason.PhilosophicalPapers.Vol. 3.Cambridge, 1983,p.188], которые имела и трансцендентальная философия (вещь в себе). Рорти критикует такое гипостазирование языка.

Введением значения как фундаментальной основы аналитики собирались автономизировать философию от всего эмпирического, но по Рорти им это не удалось. Ведь – тут он приводит уже слова Д.Дэвидсона - «Вообще никакого языка, если считать языком то, что имели в виду философы, не существует... Следует отказаться от мысли, что имеется некоторая чётко определённая специфицированная структура, которой носители языка овладевают, а уж затем применяют» [D. Davidson.A Nice Derangement of Epitaphs // Truth and Interpretation: Perspectives on the Philosophy of Donald Davidson.Oxford, 1986, p. 446]. И. Хакинг называет это «смертью значения».

Попытки придать языку аксиологический, трансцендентальный характер завершаются, считает Рорти, происходит возвращение значения истории философии (и связанных гуманитарных дисциплин), усиление антипозитивистских тенденций. Куайн и Дэвидсон опровергают «догмы» эмпиризма, аналитическая философия опровергает саму себя как эпистемологию. Логический анализ обречен на «медленное самоубийство» [R.Rorty.PhilosophyinAmericaToday //ConsequencesofPragmatism,p. 227]. Вывод – философия (даже аналитическая) не может претендовать на звание строгой и точной науки. Большинство традиционных концепций философии опровергнуты. От сциентизма философия в кон.XX в. переходит к аргументации, спекулятивному спору, в котором уже важен не столько предмет исследования, сколько стиль доказательства. И здесь метод аналитической философии остается пригодным, но ее цели уже невостребованы, возвращают свою актуальность вопросы континентальной философии.

Рорти считает, что вообще любая методологизаторская программа негативно влияет на свободу философствования, тривиализирует, упрощает, приводит к творческому застою. Прагматизм же ломает перегородки между «науками о природе» и «науками о культуре» и даже между науками и ненаучными областями знания (литература, политика, жизненный опыт и т.д.). Тут можно также вспомнить анархистскую методологию Фейерабенда. Прагматизм таким образом лишает философа положения главного судьи всех исходных положений любого знания. Философ становится практиком, как ученый, писатель, экономист, журналист, - он ищет для человека более эффективные способы деятельности. «Для прагматистов, – пишет Рорти, – не существует резких водоразделов между естественными науками и науками общественными, между общественными науками и политикой, между политикой, философией, литературой. Все сферы культуры – это составляющие единого усилия сделать жизнь лучше». [Р. Рорти. Релятивизм: найденное и сделанное, с. 30] Куайн говорит, что между обыденными, философскими и, например, математическими знаниями нет большой разницы. Но философские проблемы не могут решаться так же просто, как и научные, в силу большей абстрактности. Тем не менее, эти проблемы существуют не априори, значит их можно решать вне метафизики. Прагматисты полагают, что любая область знаний, любая сфера культуры имеет право быть независимым источником познания и не нуждается во внешнем обосновании. То есть, любая научная дисциплина может претендовать на эпистемологическую автономность. Значит, никакая область знаний не является диктатором основных положений для других, в том числе и флософия. С философии снимается обязанность быть первонаукой. Философия для прагматистов вообще не наука, а «мудрость», «способ видения мира», «мировоззрение», главные вопросы, которыми должны заниматься философы – этические, антропологические проблемы.

Рорти предлагает не делить науки на строгие и нестрогие, не проводить позитивистскую иерархию дисциплин, а классифицировать их «по жанрам», не по предмету и методу. Тогда любые тексты (научные, философские, литературные, журналистские) будут, находясь в общем поле культуры, не соперничать за истинность, а взаимно дополнять друг друга, образовывая нужное знание. Не будет в таком случае какого-либо эталона «чистого знания», каковым, например, некоторые полагают логику. Никакой язык не может являться «собственным языком Природы» [R.Rorty.Method, Social Science, and Social Hope // Consequences of Pragmatism, p. 192.].«Нельзя сказать ничего общего или эпистемологически значимого относительно того, как должны вести себя пишущие в различных жанрах. Не представляется возможной и систематизация этих дисциплин, какое–либо деление их на ранги по степеням и видам истины. Судить о том, насколько соответствует знание, эксплицируемое в жанрах, реальному положению вещей в «мире», мы также не можем. Единственное, что остаётся делать, – это исследовать отношения между жанрами и фиксировать то, как эти отношения менялись с течением времени». [R.Rorty.TextsandLumps //Objectivity,Relativism,andTruth,p. 91–92] Исследовать эти отношения настолько же способны как философия, так и этнология, и история, и литературоведение.

Рорти противопоставляет прагматизму «систематическую философию». «Систематическая философия занята поиском универсальных, внеисторических истин и оснований познания; она исходит из допущения о «соизмеримости» альтернативных описаний реальности и настаивает на принципиальной возможности их «сочетания» (конвергенции) в «окончательном словаре». 45 Также систематическая философия признает возможность нахождения универсальной, единственно верной системе этических норм и ценностей, как например категориальный императив Канта. Прагматизм же не пассивно описывает так называемую объективную реальность, а решает конкретные проблемы наиболее рациональным для каждой методом.

Рорти утверждает, что господству систематической философии приходит конец. Эпистемология как точная наука должна отказаться от догматизации философского знания, более эффективно использовать методы антирепрезентационисткой культурологии (философия как рефлексия культуры), свободные от дисциплинарных или мировоззренческих ограничений. Человек не открывает, а создает истины. Прагматизм отождествляет познание с практической деятельностью.  Центральное понятие систематической философии «реальность» заменяется экзистенциальным «опытом». Человек как часть животного мира имеет те же интенции, что и остальные его представители. «Прагматисты исходят из Дарвинова описания человеческих существ как животных, которые стремятся как можно лучше приспособиться к окружающей среде, совладать с нею, стараются создать такие инструменты, которые позволяли бы испытывать как можно больше удовольствий и как можно меньше страданий». [Р. Рорти. Релятивизм: найденное и сделанное. - с. 24.]

Многие философы принимали поиск истины за главную цель человеческой жизни, то есть познание полагалось самоцелью. Прагматисты же утверждают, что целью познания является наиболее успешная практическая деятельность. То есть теория неотделима от практики, так как является лишь ее инструментом. Критерием истинности для прагматистов является полезность применения знаний в практической деятельности. Нет необходимости бесконечно заменять неистинные теории «истинными»,  Рорти говорит, что истина вообще не имеет никакой сущности, поэтому никакой теории истины и познания не может существовать. Познание не является пассивным «отражением» мира, оно активно. Именно человек в гносеологической деятельности приписывает миру структуры, схемы, отношения. Познание неотрывно от экзистенциально состояния субъекта. Истинно только то, что удовлетворяет служению достижения целей, который ставит себе человек. «Способ, каким вещи сказываются [и используются], более важен, чем обладание истиной». [R.Rorty.PhilosophyandtheMirrorofNature,p. 359] «Познавательные усилия имеют целью скорее нашу практическую пользу, нежели точное описание вещей как они есть сами по себе... Любой язык – это не попытка скопировать внешний мир, а скорее инструмент для взаимодействия с миром». [Р. Рорти. Релятивизм: найденное и сделанное, с. 32]

Релятивизм отличается от эпистемологического скептицизма тем, что последний все-таки признает теоретически возможным соответствие знания миру, но что это проблематично реализовать практически. Рорти же отказывается от репрезентационизма и вообще схемы субъект-объект за ненадобностью (это частый прием прагматистов – отбросить проблему как некорректно сформулированную, несущественную). Знание теперь не просто не соответствует реальности в силу препятствующих познанию факторов, оно в принципе не может соответствовать никакой реальности.

С другой стороны, Рорти опровергает субъективный идеализм, чтобы показать, что прагматизм нетождественен солипсизму. Антиреализм онтологически не отрицает существования мира, независимого от человеческого сознания. Вообще Рорти полагает, что солипсизм противоречит здравому смыслу. «Инструменты, – пишет Рорти, – никак не могут лишить нас контакта с реальностью. Что бы ни представлял из себя инструмент (будь то молоток, или ружьё, или верование, или некое утверждение), использование инструмента – это часть взаимодействия организма с окружающей средой... Все организмы – человеческие или нечеловеческие – в одинаковой степени находятся в контакте с реальностью. Сама мысль о том, что кто–то может быть «вне контакта», подразумевает не–дарвиновское, картезианское представление о сознании (a mind), которое каким–то образом освободилось от того причинно–следственного мира, в котором существует тело... Чтобы стать вполне дарвинистами в нашем мышлении, мы должны перестать относиться к словам как к репрезентациям (образам) и рассматривать их как узловые пункты в общей сети причинно–следственных связей, которая охватывает и организм и окружающую среду» [Р. Рорти. Релятивизм: найденное и сделанное, с. 25–26.]

3.1 КРИТИКА РЕПРЕЗЕНТАЦИОНИЗМА

Прагматистский подход удерживает философов от гипостазирования языка. Например, словарь науки неопозитивисты полагают как нечто метафизически предустановленное. Это похоже на гипостазирование сознания, духа или интуиции в идеалистической философии. Но язык – всего лишь инструмент организации опыта, орудие взаимодействия со средой. Язык не является неким «посредником репрезентации», интер–медиумом между объектом и субъектом, миром и самостью. Он не может быть более или менее «адекватным» реальности, а только более или менее пригодным для ориентации в пространстве, для деятельности. Неопрагматизм отказывается от референциальной теории значения, свойственной аналитической философии. Значение понятий привязывается к прагматике их использования, оно делается зависимым не от указания на объект реальности, а от определенной роли в контексте одной из бесчисленного множества концептуальных схем. Антирепрезентационизм позволяет переходить от одной парадигмы исследований к другой, не теряя истинности ее положений ради достижения успеха в конкретном исследовании или даже на конкретном этапе исследования. Таким образом можно избежать задержки исследований только лишь из-за противоречий возможных методов с принятой парадигмой.

Рорти выступает против классической теории истины – соответствия знания реальности. Эта фундаментальная для большинства философов концепция берет начало в античной философии, была сформулирована Аристотелем и остается жива благодаря терминологическому аппарату Платона. Реалисты противопоставляют ментальную деятельность субъекта и объективный, предданный мир. Наука таким образом призвана наиболее верно отражать этот мир. Рорти своей задачей ставит деконструкцию этого традиционного, порой даже нерефлексируемого понятия познания как «зеркала природы».

Терминология, унаследованная от античной философии, естественно устаревает, она «кажется столь же странной и проблематичной, как анимистический словарь доклассической древности». [R.Rorty.PhilosophyandtheMirrorofNature,p. 11] Отказавшись от старого философского «жаргона», можно избежать постановки философских «псевдопроблем». «Язык греческой метафизики и христианской теологии... был полезен для целей наших предков, но у нас теперь другие цели, для которых нужен другой язык. Наши предки взбирались по лестнице, которую мы теперь можем отбросить» [Р. Рорти. Релятивизм: найденное и сделанное, с. 23]. «Если вы хотите исключить обсуждение некоторого спорного вопроса, вы должны в стиле Витгенштейна сознательно воздержаться от ответа на этот вопрос с помощью терминологии, в которой он был поставлен... – пишет Рорти, –  Единственное лекарство от плохой старой контроверзы – забыть о ней, хотя бы на время» [Современная аналитическая философия. Вып.I. М., 1988, с. 42.] Противопоставление «полезное – неполезное», могущее показаться ненаучным, просто в итоге более эффективно чем «реальное – кажущееся».

Тезис о независимости, объективности истины Рорти считает метафизичным и бездоказательным. Объективисткое понимание истины предполагает существование некоего трансцендентального Разума, стоящего над субъектом, существование мира идей Платона или, как сейчас, мира знания Поппера. Только такой Разум мог бы проверять на соответствие мысли человека с положением вещей в реальности. Но это невозможно потому, что действительность дана нам как знание, поэтому проверяется соответствие лишь одного утверждения с другим (действительное положение вещей дается только в языке). Не существует точки зрения «Бога», с которой можно было сравнивать «объекты реальности» и «объекты мышления» на соответствие. «Истина — вовсе не важный и серьезный хозяин. Она — послушный и исполнительный слуга.» - пишет Нельсон Гудмен. [Н. Гудмен. Способы создания миров. – с.11]

Гудмен утверждает - сравнение версии описания мира с неконцептуализированной (и каким образом тогда существующей?) реальностью невозможно. Потому что невозможно предложить для сравнения некую «голую структуру» мира, мы можем только сравнивать две онтологии. Когда мы именуем реальность, мы уже передаем ее как нечто концептуализированное нашим языком. Куайн говорит, что «онтология дважды относительна… Определение универсума теории осмысленно лишь относительно некоторой background theory и лишь относительно некоторого выбора способа перевода object theory в другуюbackgroundtheory» [W.V.Quine.OntologicalRelativity // “JournalofPhilosophy”, 1968,vol.LХV, № 7,p. 212]. Дэвидсон пишет, что мы не можем помыслить реальность вне языка, и «нет, следовательно, никакой возможности занять преимущественную позицию для сравнения концептуальных схем, временно отбросив свою собственную». [D.Davidson.InquiriesintoTruthandInterpretation.Oxford, 1984,p.185]

Куайн в своей критике метареализма говорит о так называемом «мифе о музее» - допущении о неизменности значений терминов. В этой метафоре экспонаты «музея» – значения слов, а вывески (надписи к ним) – слова. Реалисты полагают, что экспонаты в музее никогда не меняются – они объекты реальности, в то время как вывески могут меняться и переписываться без ущерба для смысла, с сохранением референциальной связи. То есть денотат остаётся устойчивым при перемещении слова из одного языка, из одной концептуальной схемы, в другие. Куайн же показывает, что значения выражений неотделимы от способов их употребления, неизменных значений – универсалий – не существует. Значения слов не имеют внелингвистического содержания. Реальность присутствует только в языке, а значит и только в контекстах всевозможных «языковых игр».

Поэтому прагматистами критикуется и тезис реалистов о возможности только одного описания мира – не может быть полного соответствия реальности с единственной теорией. В науке прилагаются различные, иногда логически противоречащие друг другу теории (например, геометрии Евклида, Римана, Лобановского применяются к разным поверхностям, формулы Ньютона и Эйнштейна в физике к разным скоростным и весовым масштабам), которые подтверждаются опытным путем. Как пишет Патнэм, «существует... множество различных «соответствий», которые репрезентируют возможные отношения референции, и выделить какое–то одно «действительное» соответствие, о котором говорит корреспондентная теория истины, не представляется возможным». [H.Putnam.Reason,Truth,andHistory,p. 47] Гудмен делает вывод о многообразии правильных версий описания мира, причем предоставляемых не только наукой, но и обыденным знанием, а также искусством. И при отборе верного описания из имеющихся, мы руководствуемся когерентностью описания, логической стройностью, простотой, широтой сферы действия, приложимостью к практической деятельности и т.д.

Хилари Патнэм сравнивает репрезентационизм с магическим мышлением, в котором присутствует представление о связи между именем и его носителем, между знаком и предметом. Патнэм утверждает, что физический объект не имеет с репрезентирующим его объектом необходимой связи. Конечно, эта связь существует, но она не является обязательной. Сократ начал давать определения понятиям, а его известный ученик положил начало использованию концептов как универсальному, утверждая обязательность референции самоочевидной. Но, говоря языком Витгенштейна, каждое понятие не универсально, а ситуативно, и имеет одно значение только в рамках одной «языковой игры». И поэтому не может быть единственно верного соответствия между понятием и его референтом.

3.2 КРИТИКА РЕДУКЦИОНИЗМА

Под редукционизмом будем иметь в виду здесь идеи о сводимости (редукции) всего существующего к неким началам, субстанциям, о существовании фундаментальных основ бытия (фундаментализме).

Одна из «догм», принятых в неопозитивизме и науке – феноменалистская идея о «непосредственно данном». Она говорит о том, что изначальной предпосылкой любого знания является чистые ощущения, еще не подвергнутые осмыслению. Однако без помещения воспринимаемого объекта в уже выработанную систему, без его присутствия в языке, например, как в аналитической философии, без определенного спектра чувственных данных,  невозможно определить свойство первого. «Восприятие размера, цвета и тому подобных свойств объектов, обнаруживаемых в эксперименте, …изменяется под влиянием предшествующего опыта и обучения испытуемого… Предпосылкой самого восприятия является некоторый стереотип, напоминающий парадигму. То, что человек видит, зависит от того, на что он смотрит, и от того, что его научил видеть предварительный визуально–концептуальный опыт. При отсутствии такого навыка может быть, говоря словами Уильяма Джемса, только “форменная мешанина”» [Т. Кун. Структура научных революций. М., 1977, с. 153]. Рорти делает тот же вывод – «непосредсвенно данное не может быть использовано за точку отсчета в исследовании. То же утверждает и Фейерабенд - убежденность в «непосредственной данности» - на самом деле результат теоретической установки. Н. Гудмен пишет: «разговор о неструктурированном содержании или о неконцептуализованном данном, или субстрате без свойств пагубен, так как сам разговор налагает структуру, концептуализует, приписывает свойства.» [Н. Гудмен. Способы создания миров. – с.5] Лишь в языке существует наш мир и соответственно то, из чего он мог быть «сделан». То есть, невозможно «созерцать» трансцендентную субстанцию, не используя языковых конструктов.

Установка на существование единственной возможной истинной картины описания мира ведет всегда к антиномиям, парадоксам. Пытаясь установить общие для всего космоса правила, реалисты сталкиваются с трудностями, вызванными противоречиями между региональными онтологиями, между сферами и мета-сферами.

Догматичное утверждение о единственности объективной истины, о единственно возможной реальности при неполном ее познании приводит к мистицизму и вытекающим спекуляциям. Если существуют некие фундаментальные основания мира (первобытные стихии, атомы, субстанция, вещь-в-себе и т.п.), но при этом реальность познана неокончательно (познание может быть и бесконечным, и конечно неполным), то возникают разнообразные вымыслы о первых на любой вкус. Вещь-в-себе непознаваема, а значит, все желающие могут создавать бессчетное количество богов и Богов, разнообразные законы физики и метафизики, всевозможные субстанции, миры, Вселенные и т.д. Научный реализм, создавая свои собственные догмы, очень негативно относится ко всевозможным теологиям и проч., что, конечно же, полностью взаимно.

Патнэм утверждает, что никакие объекты не существуют вне конкретного описания мира, в том числе и «субстанция». Вообще объекты существуют зависимо от нашего на них указания, вне его мир «не разрезается» на части-объекты. Любые аксиомы верны только в концептуальных схемах, вне их первые просто не существуют.

Такие понятия, как например личность, неповторимость, субъект, социум и т. д., не являются феноменами реальности, а представляют собой всего лишь условные термины, введенные в обиход нашей лингвистической практикой, то есть репрезентируются только в языке. Не существуют какие-либо основания вне языкового каркаса. У знания нет твердых оснований, на чем можно было бы держать первые аксиомы. Поэтому «не только философия, но и наука должны быть лишены права на «привилегированный доступ к реальности». [Н. С. Юлина. Постмодернистский прагматизм Ричарда Рорти. Долгопрудный: Вестком, 1998 – с.16]

Антиреализм Рорти носит текстуалистский характер. Текстуализм запрещает ставить вопрос о специфике объективности, формулировать её как проблему. Реальность для Рорти – не объект исследования, а материал, подвергаемый непрестанному воздействию со стороны человека, обрабатываемый и осваиваемый им, принимающий любую форму под этим воздействием. Вещи не предшествуют своему появлению в языке, но существуют лишь только в семантике. Мир состоит «из слов». Только человек придает миру осмысленность, структуру. Мир состоит из фактов, но эти факты в мир привносятся только человеком. Вне языка «реальность» не существует. Истинно и «объективно» то, что не противоречит правилам языковой игры (которых, безусловно, существует бесчисленное множество, отсюда вытекает плюрализм прагматистов).

Реализм утверждает о существовании объективного мира, что неразрывно от понятия объекта, которое существует как противопоставление «субъекту».  Прагматисты критикуют концепцию субъект-объектного деления мира за ее односторонность. При воздействии субъекта на объект стоит учитывать и «противодействие», поэтому более справедливо (и эффективно) рассматривать взаимо(всегда)-действие между одним и вторым объектами.

Философ-прагматист С. Хук считает метафизические концепции неправомерными и логически несостоятельными в первую очередь потому, что они исследуют понятие Бытия, которое не имеет вообще познавательного значения, то есть это понятие бессмысленно вне контекста. Причины такого пристального внимания к Бытию Хук видит у классических философов в попытках связать Бытие с Богом, Абсолютом и т.п., оправдать теологию, религиозные догмы. У экзистенциалистов Бытие имеет явно психологический смысл, то есть связано (или даже неотрывно) от субъекта. Другие философы, изучающие онтос – просто наивные вниматели традиции. Например, выражение «мир состоит из фактов» Гудмен называет догматом веры.

С другой стороны, некоторые онтологические высказывания могут считаться уместными, правдоподобными, однако по сути являются трюизмами, например «Мир есть это, то и другое, что обнаруживается в нем, и что имеет эти, те и другие характеристики», «существующий мир многоцветен; цвета не имеют ни запахов, ни звуков; можно воспринимать две вещи одновременно; в мире имеет место множество различных процессов, некоторые процессы эволюционны; Землю населяют мыслящие существа». [S. Hook. The Quest for Being, p. 168] Философы проявляют интерес к подобным банальностям потому, что они имеют отношение к жизни, а таким образом ищут онтологические ответы на антропологические вопросы. Вывод, который делает Хук – следует отбросить догматическую метафизику и непосредственно приступать к философии жизни.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Целью работы было показать критику неопрагматистами основных положений метафизического реализма. Для этого были выполнены следующие задачи: предварительно продефинированы понятия неопрагматизма и метареализма, затем описана критика базисных положений последнего - репрезентационизма и редукционизма.

Неопрагматизм был показан только с той стороны, которая важна для этой работы: прагматисты являются носителями дефляционной теории истины, отказываются от логоцентризма (но и не соглашаются с обвинениями в иррационализме), в гносеологии занимают релятивистские позиции, а также ратуют за холистичное знание. Также было отмечено, что неопрагматисты, несмотря на принадлежность к аналитической традиции, противостоят гипостазированию языка. Они не систематичны в исследованиях вплоть до методологического анархизма, не пытаются делать из философии науку и отказывают любой отрасли знания в праве на аксиоматичность.

Критика метафизического реализма является частью философии неопрагматизма. Последний отвергает репрезентационизм, корреспондентскую теорию истины, фундаментализм, существование объективной истины, являющиеся чертами реализма. Понятие реальности заменяется «опытом».

Оспаривая репрезентационизм, подвергаются критике тезисы метафизического реализма о независимости, объективности и единственности истины. Используя методы аналитической философии, неопрагматисты борются с ее положениями. Не существует объективной точки зрения, не существует независимой, неконцептуализированной данности. Тезис о единственности истины наиболее полно раскритиковал Н. Гудмен в «Способах создания миров». Истина относительна, ситуативна. То, что истинно в одном «мире», может быть ложно в другом; выражение, противоречащее «истинному», не  должно быть заранее ложным, оно может быть совершенно справедливым в другой концептуальной схеме.

Неопрагматисты критикуют редукционизм как основу для утверждений метафизических реалистов о существовании начал Бытия, составляющих независимую от сознания реальность. Дэвидсоном был опровергнут феноменалистичекский «миф о данных». В итоге ни эмпиризм (недостаточно априорный), ни рационализм (гипостазирующий язык или мышление) не могут выявить окончательные основы бытия. То есть - бытие (реальность) безосновательно.

Но не следует воспринимать критику метафизического реализма за солипсизм. Как уже было сказано, антиреализм онтологически не отрицает существования мира, независимого от человеческого сознания. Прагматисты не говорят, «что небылицы так же хороши, как быль, что истина больше не отличается от лжи, но только то, что истина должна пониматься иначе, нежели соответствие некоему готовому миру.» [Н. Гудмен. Способы создания миров. – с.51]

И главное – не стоит забывать о прагматическом критерии в определении справедливости положений знания – проверке на эффективность, приложимость к деятельности. Прагматист не назовет утверждение «реальность существует» ложным, но он позволит утверждать обратное. Прагматизм в первую очередь борется с догматичностью реалистов. Если в одной из региональных онтологий будет эффективно использовать положения реализма (например, субстанциональный дуализм в разработке искусственного интеллекта), то вполне возможно их применение, но не безрефлексивная экстраполяция на другие сферы опыта.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. И. Джохадзе. Неопрагматизм Ричарда Рорти. – М., 2006 – 256 с.
  2. Л.Б. Макеева. Философия Х.Патнэма. - М., 1996. – 190 с.
  3. Н. Гудмен. Способы создания миров. – М., 2001 – 376 с.
  4. R. Rorty. Philosophy and the Mirror of Nature
  5. H. Putnam. Realism and Reason. Philosophical Papers. Vol. 3. Cambridge, 1983
  6. D. Davidson. A Nice Derangement of Epitaphs // Truth and Interpretation: Perspectives on the Philosophy of Donald Davidson.Oxford, 1986
  7. R. Rorty. Philosophy in America Today // Consequences of Pragmatism
  8. Р. Рорти. Релятивизм: найденное и сделанное
  9. R. Rorty. Texts and Lumps // Objectivity, Relativism, and Truth
  10. S. Hook. The Quest for Being
  11. Н. С. Юлина. Постмодернистский прагматизм Ричарда Рорти. Долгопрудный: Вестком, 1998. – 100 с.
  12. Современная аналитическая философия. Вып.I. М., 1988
  13. W. V. Quine. Ontological Relativity // “Journal of Philosophy”, 1968, vol. LХV, № 7
  14. D. Davidson. Inquiries into Truth and Interpretation. Oxford, 1984
  15. H. Putnam. Reason, Truth, and History
  16. R. Rorty. Inquiry as Recontextualisation: An Anti–Dualist Account of Interpretation // Objectivity, Relativism, and Truth
  17. Д. Дэвидсон. Об идее концептуальной схемы. // Аналитическая философия: Избранные тексты – М., 1993 – 181 с.
  18. Т. Кун. Структура научных революций. М., 1977
  19. П. Фейерабенд. Избранные труды по методологии науки. М., 1986
  20. Новая философская энциклопедия. Интернет-версия издания: Новая философская энциклопедия: в 4 т. / Институт философии РАН; Национальный общественно-научный фонд. https://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/page/about

КРИТИКА МЕТАФИЗИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА В НЕОПРАГМАТИЗМЕ на http://mirrorref.ru


Похожие рефераты, которые будут Вам интерестны.

1. Оценки науки в культуре. Сциентизм и антисциентизм. «Романтическая» критика научно-технического прогресса (Ж.-Ж. Руссо, Л.Толстой). «Одномерный человек» Г. Маркузе. Альтернативные~движения. «Экологическая» критика научно-технического развития

2. Концепция теоретического реализма П. Фейерабенда

3. Концепция критического реализма Карла Поппера

4. Судьбы русского реализма на рубеже веков

5. Своеобразие критического реализма первой половины 20 века

6. Концептуальные возможности схоластического реализма как инструмента мышления

7. Критика SWOT-анализ

8. Методологическая традиция социального реализма. Парадигма социологизма в социально-гуманитарном познании: классические и современные модели

9. Критика знаковых теорий представлений

10. Критика знаковой теории ощущения