Новости

Анализ рассказа А.П. Чехова «Дама с собачкой»

Работа добавлена:






Анализ рассказа А.П. Чехова «Дама с собачкой» на http://mirrorref.ru

Анализ рассказа А.П. Чехова «Дама с собачкой»

Рассказ Чехова «Дама с собачкой» написан в сентябре-октябре 1899 года, после значительного перерыва в творческой деятельности (самый близкий к нему по времени рассказ «Новая дача» был написан в декабре 1898 года). В это время Чехов готовил материалы для издания собрания сочинений. Некоторые исследователи утверждают, что рассказ был создан под впечатлением встречи Чехова с Ольгой Книппер (будущей женой писателя), которая так же произошла на курорте, и поэтому рассказ имеет биографические корни, связи с личной жизнью писателя.

В основе фабулы рассказа обычный «курортный роман»: москвич Дмитрий Дмитриевич Гуров и Анна Сергеевна («дама с собачкой») встречаются в Ялте, куда оба приехали на отдых. Гуров, имевший и до этого любовные связи, верно, от скуки решает завести роман с дамой с собачкой, который «заканчивается» вместе с отъездом Анны Сергеевны. Но Чехов продолжает типический сюжет: именно после окончания «курортного романа» и происходят главные события в жизни Гурова. Уже на уровне фабулы рассказ обнаруживает связь с другими произведениями этого времени, например, с повестью писательницы Л. И. Веселитской (Микулич) «Мимочка на водах» (1891) и «Романом в Кисловодске» (1886) В. Буренина, не раз переиздававшемся при жизни Чехова, что можно объяснить типичностью сюжета рассказа. Название рассказа тоже указывает на его мнимую «легкость», незамысловатость.

Изменение типичного сюжета, ракурса, взгляда на него потребовалось Чехову для передачи художественного замысла. История, рассказанная в «Даме с собачкой» у Чехова не просто история тайной любви и супружеской измены. Главное событие рассказа – перемена в Гурове, которая происходит под влиянием любви. Вопреки названию, именно Гуров занимает центральное место рассказа. Чехов как автор использует здесь интересный прием повествования: на протяжении всего рассказа господствует точка зрения Гурова, его глазами смотрит читатель, его размышления составляют лирические отступления, хотя они и не заключены в кавычки очень четко прослеживается их генезис, их отношение к персонажу Гурова. Таким образом, автор как бы отсутствует здесь, полностью растворяется в придуманном им герое. Его, Гурова субъективная, глубоко личная точка зрения является главной в нарративе. Поэтому, хотя рассказ имеет, безусловно, эпическую природу, которая проявляется в композиции: описаниях, пейзажах, в наличии композиционных элементов (экспозиции, завязки, кульминации), умело маскирующихся под общий тон, - тем не менее он очень лиричен.

Помимо вышеперечисленных произведений у «Дамы с собачкой» можно обнаружить прямую связь с более ранним чеховским рассказом: «Огни». Этот рассказ также имеет биографическую основу, у него схожий сюжет: столичный инженер, находясь проездом в южном приморском городе, сходится со скромной провинциалкой. Мотивы у каждого из участников «мимолетного романа» разные. Ананьев вступает в связь от нечего делать («Хорошо бы теперь от скуки дня на два сойтись с какой-нибудь женщиной!»). Кисочку гнетет тоска провинциальной жизни, сознание уходящей молодости, она не любит своего мужа. Этот муж, показанный мельком, - создание непривлекательное, бездуховное. То, что герою поначалу кажется мимолетным приключением, легкой и потому пикантной победой, затем вырастает для него в проблему. Нечто властное гонит его назад, к той, встреча с кем казалась уже перевернутой и забытой страницей, а оказалась единственной настоящей любовью.

Это - остов, костяк вставной истории из «Огней». Но те же события происходят и с героями «Дамы с собачкой» в первых главах рассказа. Удивительно перекликаются не только сюжеты, но и отдельные детали обоих романов (первая встреча с дамой, циничные суждения главных героев о женщинах, исповеди главных героинь, отношения главных героинь к мужьям: они не могут вспомнить место работы мужа, отношения дам к роману, особая роль моря). «Огни» были одним из первых произведений Чехова, в которых рассказанная история соотнесена с вечностью, далью, общечеловеческой нравственностью. И в том же ряду, начатом «Огнями», стоит рассказ «Дама с собачкой», к герою которого «в виду этой сказочной обстановки - моря, гор, облаков, широкого неба» приходят мысли «о высших целях бытия», о «человеческом достоинстве». Но способностью «комбинировать свои высокие мысли с самой низменной прозой», в которой признается Ананьев, в полной мере обладает и Гуров. Сходны и переживания героев, последовавшие за расставанием с любимой.

Взятый из раннего рассказа «остов, или конспект», Чехов заново переосмыслил и продолжил. Но в более ранних «Огнях» есть развязка, причем счастливая - возвращение Ананьева к его любимой Кисочке. В «Даме с собачкой» возвращение героя - лишь начало главных сложностей, которые ждут возлюбленных. Об этом говорит последняя фраза рассказа: «И казалось, что еще немного - и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается».

Итак, главная тема произведения – любовь, её созидающая сила – порождает два конфликта: внутренний (внутренняя жизнь Гурова) и внешний (роман Гурова и Анны Сергеевны). В сюжетно-композиционном строении произведения это реализуется так: в первой главе содержится экспозиция, общая для обоих конфликтов. Здесь же, в первой главе завязка (также общая): Гурова посещает мысль о «мимолетной связи» с этой «дамой с собачкой». Далее идет развитие: развитие романа, отъезд Анны Сергеевны, возвращение Гурова в Москву – жизнь, кажется, входит в привычное русло. Но именно здесь (в третьей главе), в неожиданном как для читателя, так и для самого Гурова месте наступает кульминация: до слов, произнесенных знакомым Дмитрию Дмитриевичу чиновником: «Осетрина-то с душком!», Гуров, хотя и томился, думал, что роман с Анной Сергеевной – очередное любовное приключение, но после у него происходить внутренний, психологический взрыв, в ответ он разражается мысленной тирадой о «куцей, бескрылой жизни», осознает всю бесцельность своего прежнего существования. В Гурове происходит внутренний перелом, он перерождается или воскресает как человек – это развязка внутреннего, как нам кажется, основного конфликта произведения. Кульминация для внешнего конфликта: встреча Гурова и Анны Сергеевны в театре города С. Развязки этот конфликт не имеет, автор оставляет читателя с открытым финалом. «Все традиционные правила повествования нарушены в этом удивительно коротком рассказе длиною в 20 страниц. Нет «проблемы», нет правил развития сюжета, нет завершения в конце. И это один из самых великих рассказов, которые когда-либо были написаны» (Nabokov V. On Chekhov//The Atlantic. 1981. N 8. P. 23).

Также весь рассказ можно разделить на две части в соответствии с их местом пребывания и наполненности этого пребывания: «курорт» - приключение и «не-курорт» - любовь (I-II главы –III-IV главы). Такое сюжетно-композиционное деление выражается и на образно-художественном, стилистическом плане. Так, первая часть, приключение развертывается под шум моря, на фоне гор и изумительных пейзажей (как в Ореанде), персонажей сопровождает запах моря, треск цикад и кузнечиков, аромат влажных цветов; прощание происходит, когда «пахло осенью» - в общем, в романтичной, поэтической атмосфере. Во второй части, любовь – наоборот: объяснение героев происходит «на узкой, мрачной лестнице, где было написано “Ход в амфитеатр”», при этом «дул сквозной ветер, обдавая запахом табачных окурков» - развивается в подчеркнуто бытовой, приземленной обстановке.

Излюбленный тип героев у Чехова - «интеллигентные люди среднего полета», таков и Гуров. Это «уставший, скучающий» интеллигент, ищущий радость, наслаждение жизни в бесконечных любовных интрижках. Гуров – «второклассный Дон Жуан», по пушкинской формуле. Типичные приметы донжуанства (множество связей – без «низшей расы» он не мог прожить ни дня, особая привлекательность в глазах женщин: «В его наружности, в характере, во всей его натуре было что-то привлекательное, неуловимое, что располагало к нему женщин, манило их; он знал об этом, и самого его тоже какая-то сила влекла к ним» , черты, общие у него с женщинами: смешение любви и обмана, завоевательная жадность, психологическое любопытство) сочетаются в нем с такими обывательскими приметами: филолог, служащий в банке, играющий в карты в клубе, прочитывающий по три газеты в день и съедавший порцию селянки на сковороде за раз. Это сочетание «высокого» и «низкого» делается с настоящей, чеховской иронией.

Все вышеперечисленные качества отличают «того», ещё до душевного переворота, Гурова. Рассказ «Дама с собачкой» недаром считают не только одним из лучших рассказов Чехова, но и вообще одним из лучших рассказов. Чехову в таком ограниченном жанре, в таком маленьком объеме удалось показать настоящую духовную эволюцию героя: Гуров в начале рассказа и в конце – просто два разных человека. Можно вспомнить, по крайней мере, ещё один рассказ Чехова с такой же динамикой персонажа – это «Ионыч». Только в последнем эта динамика отрицательна: показана моральная и духовная деградация, в «Даме с собачкой» наблюдаем «воскрешение». В начале – нравственная стагнация, проявляющаяся в циничных высказываниях, в желании завести роман на стороне только из-за скуки и самое главное – в принятии всего этого как нормы. Встреча с Анной Сергеевной меняет Гурова, но он замечает это только после длительной разлуки. Гуров осознает трагичность своего положения:

Какие дикие нравы, какие лица! Что за бестолковые ночи, какие неинтересные, незаметные дни! Неистовая игра в карты, обжорство, пьянство, постоянные разговоры всё об одном. Ненужные дела и разговоры всё об одном отхватывают на свою долю лучшую часть времени, лучшие силы, и в конце концов остается какая-то куцая, бескрылая жизнь, какая-то чепуха, и уйти и бежать нельзя, точно сидишь в сумасшедшем доме или в арестантских ротах!

Происходит его перерождение, и в конце мы имеем героя, любящего и сострадающего:

Он почувствовал сострадание к этой жизни, еще такой теплой и красивой, но, вероятно, уже близкой к тому, чтобы начать блекнуть и вянуть, как его жизнь.

Важным моментом, связанным с характеристикой Гурова, является «гастрономическая тема». Так, в сцене в ялтинском номере он спокойно ест арбуз, пока Анна Сергеевна кается и плачет. Это подчеркивает отношение Гурова к Анне Сергеевне, к любви. Его связь с бытовым, низменным. В другой важной и осень похожей на эту сцене Гуров пьет чай, а Анна Сергеевна плачет, но здесь меняется отношение героя к этому плачу.

Кульминационный момент также связан с «гастрономической темой», когда в ответ на попытку поделиться переполняющими его чувствами Гуров слышит знаменитую реплику об «осетрине с душком». Эта фраза очевидно перекликается с иронически построенной фразой «Мертвых душ»: «Чичиков никогда не чувствовал себя в таком веселом расположении, воображал себя уже настоящим херсонским помещиком, говорил об разных улучшениях: о трехпольном хозяйстве, о счастии и блаженстве двух душ и стал читать Собакевичу послание в стихах Вертера к Шарлотте, на которое тот хлопал только глазами, сидя в креслах, ибо после осетра чувствовал большой позыв ко сну».

Контраст между утробным, низменным, и духовным, возвышенным, нередко в произведениях русских писателей (у Салтыкова-Щедрина, у Некрасова в «Современниках») достигается через упоминание именно рыбного блюда. Прием этот дойдет до романа Булгакова, но родоначальник его - Гоголь.

Объект иронии Гоголя здесь - не Собакевич, который перед тем «пристроился к осетру» и «доехал его всего»: Собакевич ведет себя в полном соответствии со своей ранее обозначенной сущностью. И в чеховском рассказе чиновник, партнер Гурова по клубу, изображен нейтрально: он просто продолжает начатый «давеча» Гуровым же разговор. В обоих случаях героям, испытывающим подъем духа, контрастно противопоставлены герои, поглощенные в этот момент перевариванием осетрины, как иронические напоминания о жизни, их окружающей и угрожающей им самой обыденностью своих проявлений.

Чичиков вовремя спохватывался, что «начал уже слишком развязываться». Гуров же, услышав возмутившую его реплику, разражается внутренним монологом о «куцей, бескрылой жизни». Жизнь, которую «под покровом тайны» ведет Гуров, совсем не то, что тайные плутни Чичикова, и искренность негодования чеховского героя не подвергается сомнению. Но отчетлива ирония по отношению к его желанию встретить немедленное сочувствие, получить адекватный ответ на свой порыв. Это не столько насмешка автора, сколько ирония самой жизни.

Анна Сергеевна – более статичный персонаж. При её изображении сначала крупным планом показана внешняя деталь: «по набережной прошла молодая дама, невысокого роста блондинка в берете», «Она гуляла одна, все в том же берете», «…дама в берете подходила не спеша, чтобы занять соседний столик». Знакомство предваряет характеристика дамы с собачкой, передающая общее впечатление от нее: «Ее выражение, походка, платье, прическа говорили ему, что она из порядочного общества, замужем, в Ялте в первый раз и одна, что ей скучно здесь». Такой подход к изображению Анны Сергеевны можно объяснить общим методом повествования: как уже говорилось, точка зрения Гурова в повествовании является преобладающей. Мы видим её именно глазами Гурова. Самохарактеристика Анны Сергеевны – «и здесь я все ходила, как в угаре, как безумная…» – также говорит о внутреннем, психологическом состоянии.

Важную роль в характеристике Анны Сергеевны играет серый цвет. Дом её в городе С. стоит напротив длинного серого забора, про который Гуров думает: «От такого забора не убежишь». Этот серый забор как аллегория безрадостной, тягостной жизни в губернском городе, когда все мечты о лучшей жизни («пожить получше») разбиваются о реальность, серую, тоскливую реальность, с бесконечно повторяющимися днями, мужем-«лакеем», неинтересными людьми и разговорами об одном и том же.

В рассказе рассеяны указания на необычность Анны Сергеевны, но они проходят мимо сознания Гурова, который продолжает осознавать ее как одну из общего ряда: «И он думал о том, что в его жизни было еще одно похождение, и осталось теперь воспоминание». В начале второй части Анна Сергеевна в последний раз сравнивается с другими женщинами и ставится с ними в один ряд: «Пройдет какой-нибудь месяц, и Анна Сергеевна, казалось ему, покроется в памяти туманом и только изредка будет сниться с трогательной улыбкой, как снились другие». Дальше Гуров осознает особенность Анны Сергеевны, он понимает, что любит её.

Внутренне героев (Гурова и Анну Сергеевну) объединяет общность состояния - мотив скуки: «В обществе мужчин ему было скучно» - «Ее выражение, походка, платье, прическа говорили ему, что она <…> в Ялте в первый раз и одна, что ей скучно здесь…». Их первый разговор посвящен скуке:

– Время идет быстро? а между тем здесь такая скука! – сказала она, не глядя на него.

– Это только принято говорить, что здесь скучно

Кроме главных у Чехова в рассказе множество второстепенных персонажей, характеристика которых мастерски делается всего несколькими штрихами. Тут и «мыслящая» жена Гурова с её важным видом и темными бровями, и гостиничный швейцар, в характеристике которого важная роль принадлежит речевой стилистике (говоря о состоятельности семьи Анны Сергеевны, он упоминает о «своих» лошадях, особенно выговаривает её фамилию: «Дрыдыриц»), и губернаторская дочка в боа (здесь показательна следующая деталь: дело в том, что хронологически рассказ написан за два месяца, но материал к нему Чехов копил в течение нескольких лет; так, заметка-указание к описанию губернского быта в записной книжке: «Провинция. В ложе непременно губернаторская дочь в боа» (Зап. кн. I, стр. 68) – относится, вероятно, к первой половине 1897 года), и местные франты в театре. Всё это яркие и выразительные образы, которые точно рисуют быт и нравы конца 19 века.

Отдельно стоит выделить мужа Анны Сергеевны. Упоминается он уже в первой главе: «Она никак не могла объяснить, где служит ее муж, — в губернском правлении или в губернской земской управе, и это ей самой было смешно». В этом выражается отношение Анны Сергеевны к нелюбимому мужу. Во второй главе содержится его характеристика, принадлежащая Анне Сергеевне. То, что в первой части говорит Анна Сергеевна о своем муже: «Мой муж, быть может, честный, хороший человек, но ведь он лакей. Я не знаю, что он делает там, как служит, а знаю только, что он лакей», - затем, в сцене в театре, вспоминает Гуров: «Вероятно, это был муж, которого она тогда в Ялте, в порыве горького чувства обозвала лакеем. И в самом деле, в его длинной фигуре, в бакенах, в небольшой лысине было что-то лакейски-скромное, улыбался он сладко, и в петлице у него блестел какой-то ученый значок, точно лакейский номер». И то, что «он при каждом шаге покачивал головой и, казалось, постоянно кланялся», - также многое говорит о его «лакейской» фигуре. Дальше этот образ растворяется во множестве таких же со «значками в петлицах», приобретает обобщенный характер: «…Мелькали у них перед глазами какие-то люди в судейских, учительских и удельных мундирах, и все со значками…».

Вообще на образном, художественном уровне важную роль играют цветовые эпитеты: белый цвет образует перекличку двух частей («белые облака» в первой части, «белая земля», «белые крыши» – во второй), серый характеризует окружение персонажей во второй части. Серому цвету, характеризующему реалии второй части, противопоставляется цвет моря и лунного света в первой части: «Они гуляли и говорили о том, как странно освещено море; вода была сиреневого цвета, такого мягкого и теплого, и по ней от луны шла золотая полоса». Так, с помощью цветовых эпитетов сопоставляются и противопоставляются первая и вторая части.

Объединяющим для первой и второй частей являются топосы, образы толпы и пыли.  В первой части персонажей окружает «нарядная ялтинская толпа» – «…постоянное мелькание перед глазами праздных, нарядных, сытых людей точно переродили его», во второй части в театре – провинциальная толпа. И в первой, и во второй частях одно из мест действия – гостиница. При изображении внешнего мира повторяется деталь пыль: «Обыватель живет у себя где-нибудь в Белеве или в Жиздре – и ему не скучно, а приедет сюда: «Ах, скучно! Ах, пыль!»; «на улицах вихрем носилась пыль» – в городе С. «И была на столе чернильница, серая от пыли». Во второй части пыль включена в ряд реалий, сближенных эпитетом серый: «весь пол был обтянут серым солдатским сукном»; «как раз против дома тянулся забор, серый, длинный, с гвоздями», «Он сидел на постели, покрытой дешевым серым, точно больничным, одеялом». Таким образом, оба этих мотива объединяют первую и вторую части, только если в первой части пыль «носилась» по улицам, т.е. относилась к экстерьеру, внешнему описанию (чит. «внешнее, поверхностное»), то во второй части пыль – элемент интерьера (чит. «внутреннее, глубинное»).

«Цементирует» рассказ также мотив несвободы. Выражается он по-разному: Гурова «женили» в молодом возрасте, Анну Сергеевну нельзя «удержать», Гуров в своем монологе говорит о «куцей, бескрылой жизни», сравнивая её с несвободой «в сумасшедшем доме или в арестантских ротах». Эпитет «бескрылый» имеет прямую связь с образом птиц, которых поймали и хотят удержать в руках, в конце рассказа, также с образом пут. Это сквозной образ.

На протяжении всего рассказа вместе эволюционирует не только Гуров, но и отношения Гурова и Анны Сергеевны. Безусловно, динамика та и другая взаимообусловлена. Меняется Гуров, меняется и его отношение к роману: от беззаботного приключения до сильной, настоящей любви. В художественном строении рассказа это находит разное выражение:

1. Начинаются их отношения, как «курортный роман», небольшое приключение, что подчеркивается неоднократным повторением эпитета «легкий»: «легкое приключение», «легкие победы», «легкий разговор». Потом, когда их отношения перестают в настоящую любовь, эпитеты меняются на антонимичные: «…И обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается».

2. Изменение отношения Гурова к Анне Сергеевне показано через изменение глагола, посредством которого Гуров выражает свои чувства: в первой части Гуров «говорил Анне Сергеевне о том, как она хороша, как соблазнительна». Во второй части «он думал, как она хороша». Тот же переход внешнего во внутреннее, как и со многими другими образами в этом рассказе.

3. Разные этапы в отношениях Гурова и Анны Сергеевны обозначаются изменением местоимений. Анна Сергеевна на протяжении всего рассказа говорит Гурову «вы». Гуров обращается к ней по-разному. Перед сценой в ялтинской гостинице он говорит ей вы:“Пойдемте к вам”. После сближения он говорит ей ты, она ему – вы:

– Нехорошо, – сказала она. – Вы же первый меня не уважаете теперь.

– Отчего бы я мог перестать уважать тебя? – спросил Гуров. – Ты сама не знаешь, что говоришь.

В сцене в театре он называет ее на вы, но по имени: «Но поймите, Анна, поймите…», она его – по имени и отчеству: «Слышите, Дмитрий Дмитрич». В «Славянском базаре» оба говорят ты. В заключительной части они о себе и автор о них говорят во множественном числе: «Потом они долго советовались, говорили о том, как избавить себя от необходимости прятаться, обманывать, жить в разных городах, не видеться подолгу». Дважды говорится не просто о любви, а об их любви: «Для него было очевидно, что эта их любовь кончится не скоро, неизвестно когда…»; «чувствовали, что эта их любовь поменяла их обоих». Таким образом, показывается окончательное их сближение.

4. У изначально противопоставленных персонажей много сближающих характеристик. В систему ценностей как Гурова, так и Анны Сергеевны входят оценкикрасивый, интересный, чистый: «Я люблю честную, чистую жизнь, а грех мне гадок», - признается Анна Сергеевна, «Эти слова, такие обычные, почему-то вдруг возмутили Гурова, показались ему унизительными, нечистыми», - отзывается о словах про осетрину Гуров. И Гурову, и Анне Сергеевне свойственна особая жажда жизни: «хотелось пожить» и «хотелось пожить! Пожить и пожить!». В конце этот мотив повторяется, стремление двух персонажей сливается в одно: «И казалось, что еще немного – и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь…»

5. Гуров, когда осознает свою любовь, задается вопросом: «Разве он любил тогда? Разве было что-нибудь красивое, поэтическое, или поучительное, или просто интересное в его отношениях к Анне Сергеевне?» Можно сказать, что их роман не был изначально таким уж беззаботным, ведь в самом начале их знакомства у Гуров мелькает такая мысль, которую можно считать проспекцией всех дальнейших отношений: «Что-то в ней есть жалкое все-таки». Этот мотив жалости в конце развивается в сострадание: «Он почувствовал сострадание к этой жизни, еще такой теплой и красивой, но, вероятно, уже близкой к тому, чтобы начать блекнуть и вянуть, как его жизнь».

У Чехова в этом рассказе небольшое набор средств выражения авторской позиции. Так, например, о использует монтаж:

Анна Сергеевна была трогательна, от нее веяло чистотой порядочной, наивной, мало жившей женщины; одинокая свеча, горевшая на столе, едва освещала ее лицо, но было видно, что у нее нехорошо на душе.

Который служит для характеристики персонажа, его душевного состояния, как бы заменяя аллегорию или даже являясь ей.

Голова его уже начинала седеть. И ему показалось странным, что он так постарел за последние годы, так подурнел. Плечи, на которых лежали его руки, были теплы и вздрагивали.

Здесь так же характеризуется состояние героя и мотивируются его дальнейшие мысли, обусловливается внутренняя динамика, можно сказать, показывается «диалектика души».

Весь рассказ пронизывает особая чеховская философия. Это тот «…цемент, который – по словам Толстого, - есть не единство лиц и положений, а единство самобытного нравственного отношения автора к предмету». Для Чехова одной из главных категорий является любовь: если у того же Толстого в «Анне Карениной» любовь имеет разрушительную силу, она уничтожает человеческую личность, то в «Даме с собачкой» - это, очевидно, созидательная сила. Именно любовь воскрешает человеческую личность Гурова, полностью его меняет. И то, что любовь эта «незаконна», ведь это адюльтер, общественно порицаемый, не меняет отношения автора к этой любви. Для него внутренние законы выше внешних, общественных. И если два человека по-настоящему любят друг друга, то эта связь крепче и сильнее брака с нелюбимой женой (стоит отметить, что говорится именно про настоящую любовь, основанную на глубокой духовной связи любящих. В этом смысле большое значение имеет противопоставление прошлых и пошлых интрижек Гурова настоящей его любви к Анне Сергеевне). Та самая философия, которая несколько позже выразится в стихах известного поэта:

О, сколько

нервных

и недужных,

ненужных связей,

дружб ненужных!

Куда от этого я денусь?!

О, кто-нибудь,

приди,

нарушь

чужих людей соединённость

и разобщённость

близких душ!

(«Со мною вот что происходит...» Евгения Евтушенко, 1957 г.)

Анализ рассказа А.П. Чехова «Дама с собачкой» на http://mirrorref.ru


Похожие рефераты, которые будут Вам интерестны.

1. Реферат Путь А.П.Чехова от карикатуры и гротеска к психологической повести. Мастерство Чехова-прозаика

2. Реферат Анализ драмы «Иванов» в контексте драматургии А.П. Чехова

3. Реферат Знакомство с содержанием рассказа Н.Н.НОСОВ «ФЕДИНА ЗАДАЧА»

4. Реферат Н.С. Лесков. Слово о писателе. Нравственные проблемы рассказа «Старый гений»

5. Реферат Роль изъяснительных конструкций в композиционной рамке рассказа Д.Джойса «СестрыTheSisters»

6. Реферат Особенности перевода рассказа Э. Хемингуэя Старик и море»на немецкий и русский язык

7. Реферат Рассказы А.П. Чехова сочинение

8. Реферат Своеобразие прозы А.П. Чехова сочинение

9. Реферат Проблема глубинного содержания пьес А.П. Чехова

10. Реферат СЕМАНТИЧЕСКАЯ ТЕМА ОДИНОЧЕСТВО В ПЕЙЗАЖЕ А. П. ЧЕХОВА